Джокер

9. Эдди

25 Апреля

Привет Саша,

Значит, тебе хочется узнать, что происходит, когда никто не смотрит?

Скажем так: у меня есть привычка вляпываться в… деликатные ситуации, а потом находить из них выход, оставляя после себя лишь небольшой беспорядок. Обычно этот беспорядок фигуральный. Обычно.

Для внешнего мира я себя фильтрую, но в письмах… все фильтры исчезают. Ты видишь меня настоящую, без купюр. И, возможно, именно поэтому я продолжаю писать. Возможно, именно поэтому мне кажется… нормальным рассказывать кому-то вещи, которые я никогда не произнесла бы вслух.

У меня есть и другие истории, но, пожалуй, я приберегу их для следующего письма. Или, может, я просто буду каждый раз устраивать вот такую исповедь. Это могло бы быть забавно.

И да, я упорно настаиваю на том, чтобы остаться последней, кто выстоит. Дело тут не столько в гордости, сколько в чистом, нелепом упрямстве, ведь сдаться – значило бы признаться в том, что я не способна вывезти собственную жизнь.

Это, наверное, и объясняет, почему я вечно нахожу приключения на свою задницу – и почему пишу подобные письма. Я тебя не вижу, но почему-то чувствую, что мне не нужно стыдиться того, что ты увидишь этот хаос, этот абсурд и крупицы искренности, запрятанные между шутками. Все это только на бумаге, но в последнее время кажется более реальным, чем что-либо еще.

Даже как-то неправильно, что я получаю от этого общения гораздо больше, чем ты. Дико думать, что я могла бы выбрать для переписки кого-то другого, и мы бы сейчас не оказались в этой точке.

С нетерпением жду твоего следующего письма.

Твоя,

— Эдди

Мой желудок сделал сальто, будто я каталась на американских горках, в тот момент, когда конверт исчез в щели почтового ящика.

Святые угодники.

Адреналин бежал по моим венам. Я издала непроизвольный смешок, и мои щеки залились жаром. О чем я только думала?

Слишком поздно для сомнений. Я, конечно, сумасшедшая, но все же не настолько, чтобы взламывать почтовый ящик ради того, чтобы вернуть письмо назад. Да и какая разница?

Он не может до меня добраться. Это все еще безопасно.

Отвернувшись от синего металлического короба, я глубоко вздохнула, чтобы хоть как-то унять дрожь, и зашагала прочь. Земля все еще была влажной после недавнего ливня, и мои кроссовки с хлюпаньем шлепали по тротуару.

Мне самой не верилось, что я действительно это написала. Это была шутка, конечно же, просто шутка и ничего более. Да и как иначе? Саша ведь наверняка тоже поймет это именно так.

Правда ведь?

Да. Он абсолютно точно так и сделает.

Я закинула голову назад и тяжело застонала, чуть не врезавшись в пожилого мужчину, который наградил меня оскорбленным взглядом и сердито забормотал что-то себе под нос.

— Извините! Моя вина! — крикнула я ему вслед, но он даже не удосужился обернуться.

Ну и ладно.

Часть меня, правда, гордилась тем, что я не сдерживалась.

На мгновение у меня возникло непреодолимое искушение наконец-то пробить его в интернете – просто чтобы сопоставить эти письма с реальным лицом… чтобы иметь возможность представить выражение этого лица, когда он будет читать мои строки.

Но от этой мысли я почувствовала себя пустой. Вдобавок уколол страх: вдруг то, что я увижу, меня разочарует?

Я даже зашла так далеко, что ввела его имя в поисковике, только чтобы удалить его букву за буквой.

Если бы я довела это до конца, возникла бы целая куча последствий и истин, с которыми мне пришлось бы столкнуться, и я просто не была к этому готова.

Я покачала головой.

Ты просто одинока. Одинока и ловишь кайф от того, что находишься в центре чьего-то внимания, пусть даже через письма,

— сказала я себе.

Но ехидный голосок на задворках сознания тут же подал знак:

да неужели? То есть ты ни капли не расстроишься, если он проигнорирует твой двусмысленный намек? Или если его следующее письмо снова окажется холодным?

Мой шаг сменился раздраженным топаньем, и я шумно фыркнула.

— Потрясающе, — пробормотала я под нос. — Теперь ты уже споришь с голосом в собственной голове. Абсолютно нормальное явление.

Мне не хотелось признаваться даже самой себе, до какой степени мне хотелось узнать, способна ли я зацепить его, залезть под кожу. Частью души я даже жалела, что не могу подглядеть за моментом, когда он впервые развернет мое послание. Дрогнет ли на его лице хоть один мускул или он при любых обстоятельствах останется бесстрастным?

Казалось, он то и дело выбивал у меня почву из-под ног, и мысль о том, что мне, возможно, удалось застать его врасплох, несказанно меня забавляла.

То, что ему это, скорее всего, нравилось, должно было бы меня насторожить, но вместо этого заставляло пульс учащенно биться от азарта. Обычно на ответ у него уходила примерно неделя, и я поймала себя на том, что уже мысленно веду обратный отсчет.

Это все еще безопасно. Он не может до меня добраться. Он не может ко мне прикоснуться.

Да и я, вообще-то, совершенно этого не хочу.