Джокер

— У тебя кишка тонка, — продолжил я, теперь тише, заставляя его слушать, заставляя его сосредоточиться на мне, чтобы у него не было времени думать о чем-то опасном, — и даже если бы была, у тебя не будет шанса нажать на спусковой крючок.

Эдди слегка пошевелилась при этих словах, и я почувствовал это, как ток, прошедший прямо через мою грудь.

Она жива,

— напомнил я себе.

Все еще жива.

Мужчина тяжело сглотнул, но не опустил пистолет. Неправильный, блять, выбор.

— Последний шанс, — процедил я, мой голос понизился достаточно, чтобы превратиться во что-то опасное, что-то личное. — Отпусти ее.

На секунду показалось, что он может, но затем его лицо исказилось, страх свернулся во что-то более уродливое, что-то отчаянное.

— Пошел ты! — рявкнул он, сильнее дернув пистолетом у ее головы, и я был готов.

Я нажал на спусковой крючок.

Выстрел пронесся по складу, как удар грома, отдача чисто пронзила мое плечо, когда пуля пронзила его. Его тело упало мгновенно, хватка на ней ослабла, будто жизнь вырезали из него на полуслове. Он сильно ударился о землю и больше не пошевелился.

Do svidaniya, ублюдок.

Эдди вздрогнула, резкий звук застрял у нее в горле, и ее реакция обожгла меня сильнее, чем что-либо еще в этой комнате.

Черт! Он был слишком, блять, близко.

Весь склад пришел в движение. Крики смешались в единый гул, по бетону заскрежетали ботинки. Оружие выхватывали резкими, суетливыми движениями – хаос захлестнул помещение, распространяясь волной от того единственного момента.

— Левая сторона. Еще двое, — голос Кирилла в гарнитуре звучал спокойно, почти по-хирургически. — Один за ящиком. Не промахнись.

Раздался выстрел, и мужчина за ящиком упал, прежде чем успел полностью подняться.

— Попал, — радостно добавил Кирилл.

Мои люди хлынули внутрь за мной, двигаясь быстро и дисциплинированно. С оружием наготове, они окружили периметр за секунды, каждое движение контролируемо, каждая позиция продумана.

Эффективно, организованно и смертоносно. Именно так, как должно быть.

— Ты здесь. — Эдди моргнула на меня, будто заново ориентируясь. — Привет. Ты… да. Ладно. Ладно, это хорошо.

Что-то в моей груди переломилось пополам.

— Я здесь, — выдавил я.

Я преодолел расстояние за секунды. Даже не глядя, перешагнул через тело – кровь убитого медленно растекалась по бетону. Поднеся руку к лицу Эдди, я бережно повернул его, всматриваясь в кожу: нет ли следов, нет ли доказательств, что кто-то посмел причинить ей боль.

— Я очень рада, что ты здесь, — ее карие глаза смотрели на меня с каким-то оцепенением. — Потому что, кажется, я исчерпала свой лимит на околосмертные опыты на сегодня.

Я с трудом сглотнул.

— Ты ранена?

— Вроде нет? — ответила она, будто это требовало уточнения.

Я стиснул зубы. Что-то острое и жестокое скрутилось в груди – эта небрежная неуверенность в ее голосе выбивала из колеи. Словно она сама еще не осознала, что только что стояла на пороге смерти.

Я перехватил ее за запястья и рванул стяжки. Эдди встряхнула кистями, и я бегло осмотрел красные следы на коже. Ярость вспыхнула с новой силой. Я накрыл ладонью ее затылок и притянул к себе – резко, так, чтобы почувствовать ее дыхание. Когда ее тело вжалось в мое, буря внутри меня наконец стихла, сменившись холодной ясностью.

Она была настоящей. Живой. Я резко выдохнул ей в волосы, и дыхание перехватило. Легкие наконец вспомнили, как работать – после целой вечности удушья.

— Я в порядке, — пробормотала она.

Я не был в этом уверен. По крайней мере до тех пор, пока она сама не осознает, что произошло сегодня. Но она была жива, и только это останавливало меня от того, чтобы выкрасить стены в цвет крови каждого мужчины в этом здании.

Снаружи, за толстыми стенами склада, рокот двигателя прорезал затихающее эхо выстрелов. Глубокий, ровный гул быстро приближался.

Все головы в помещении разом повернулись к массивной двери. Я, не раздумывая, усилил хватку на плече Эдди и резко развернулся, закрывая ее собой. Даже двигаясь, я не отрывал взгляда от тени, расширяющейся на полу у входа.

Один из мужчин, все еще оставшихся стоять, с поднятыми высоко в воздух руками, напрягся, а его друг выглядел так, будто мог рухнуть.

— Это он, — тихо сказал он. В словах звучала обреченность, необычная для мужчин, которые думали, что выживут.

Дверь содрогнулась, когда снаружи в нее ударилось что-то тяжелое, а затем она начала открываться со скрежетом.

Я прижимал Эдди к себе, чувствуя, как ее пальцы все еще слегка дрожат в моей ладони. Другой рукой я держал винтовку – свободно, но палец возле спускового крючка был напряжен до предела. Мой взгляд был прикован к щели двери. Фигуры начали проступать сквозь полосу яркого света, падающего на бетон.

Первым вышел мужчина. Двигался он неторопливо, без лишней театральности. Его спокойствие шло не от власти, а от привычки к подобным сценам. Я узнал его сразу. Только теперь, в отличие от его прошлых визитов на мою территорию, стало ясно: он пришел исправлять чужие ошибки.

Рафаэль остановился у машины, не отпуская открытую дверцу. Быстрым, профессиональным взглядом он просканировал склад, и его лицо окаменело. Это был не сюрприз, а тихое раздражение человека, который ожидал неприятностей, но обнаружил, что все гораздо хуже, чем предполагалось.

Он взглянул в салон машины.

— Ты останешься здесь, — сказал он твердо.

Ответ последовал мгновенно – ровно, без тени сомнений.

— Нет.

Его челюсть сжалась.

— Елена...

— Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока тебя, блять, пристрелят, — парировала она, толкая дверь раньше, чем он успел ее остановить. — Так это не работает.

— Именно так это и работает, — пробормотал он, преграждая ей путь – слабая попытка. — Ты остаешься в стороне. Я захожу, я все исправляю, мы уезжаем.

Женщина смотрела на него секунду, а затем одарила самой страшной улыбкой, которую я когда-либо видел.

—

Отойди

, Рафаэль.

На полсекунды он не сдвинулся с места – достаточно долго, чтобы доказать, что он пытался. Затем резко выдохнул и отступил с видом человека, знавшего, что проиграл этот спор еще до начала.

— Невероятно, — пробормотал он себе под нос. — Ты знаешь, что Мануэль выпотрошит меня, блять, живьем, если с тобой что-нибудь случится, да?

— Ты ведешь себя так, будто это что-то новое, — возразила она.