Джокер

Саша убьет их.

Эта мысль возникла с такой неожиданной уверенностью, что прорезала панику, словно нож.

А если он меня не найдет…

Нет. Не будем об этом.

Пол подо мной завибрировал, и внезапно мы тронулись. Мешок сдернули с моей головы, обнаружив, что меня бесцеремонно швырнули на заднее сиденье фургона. Я зажмурилась от яркого верхнего света и наткнулась на взгляды четверых мужчин, уставившихся на меня.

Ладно.

Ладно

. Сохраняй спокойствие. Продолжай говорить. Говорить – это хорошо. Говорить – значит думать. Думать – значит

жить

.

Один из них прижимал окровавленные бинты к паху.

—

О

. — Я поморщилась, когда пришло осознание. — Ты тот парень с яйцами.

Он свирепо посмотрел на меня, уязвленный в своем достоинстве так, словно только что пережил глубокое личное предательство.

— Ты застрелила меня.

— Я сказала, что мне жаль!

— Ты застрелила мои, блять, яйца!

— Я не целилась в яйца!

Другой мужчина провел обеими руками по лицу.

— Пожалуйста, — простонал он. — Пожалуйста, хватит говорить «яйца».

— Извините! — поморщилась я.

Фургон рванул с места, и мы ехали в тишине около двадцати секунд.

— Та-а-ак, — протянула я. — Вы, ребята, часто этим занимаетесь?

Все четверо посмотрели на меня, а затем обменялись настороженными взглядами.

— Нет, — признал водитель.

Я мудро кивнула.

— Похоже на то.

Осмелюсь сказать, что мое последнее похищение было немного более профессиональным.

— Предполагаю, это ваше первое похищение? — уточнила я.

— Да.

— Так и думала. Вы не очень хороши в этом. — Я сморщила нос, оглядывая их. Это был хороший знак или плохой, что они позволяли мне видеть их лица? Я не была экспертом, но предположила, что, вероятно, плохой.

Мне нужно было выбраться из этой ситуации как можно скорее.

Парень с яйцами выглядел глубоко оскорбленным моей оценкой.

— Мы же поймали тебя, да?

Я обдумала это, сморщила нос и покачала головой из стороны в сторону.

— Технически.

Мужчина напротив меня прищурился.

— Ты очень спокойна для той, кого только что похитили.

— Практика, — пожала я плечами.

Все они замерли.

— Практика? — повторил один, сузив глаза.

Я попыталась отмахнуться, но с связанными запястьями это было легче сказать, чем сделать.

— Долгая история.

Фургон наполнился неловкой тишиной, прежде чем водитель пробормотал:

— Это начинает казаться плохой идеей.

— Думаешь? — бодро сказала я, одарив его широкой улыбкой.

Я серьезно не могла поверить, что меня похитили во второй раз. Вздохнув, я откинула голову на сиденье.

— Честно говоря, — пробормотала я, — это становится закономерностью.

Мужчины на передних сиденьях обменялись взглядами.

— Что с ней не так? — прошептал один. — Она сумасшедшая?

Я фыркнула на него.

— Я не сумасшедшая. Ну… не совсем. Вы просто похитили разговорчивого человека, вот и все.

Двадцать хаотичных минут спустя машина с визгом остановилась, меня вытолкнули из раздвижной двери, и я оказалась в грязном складе, окруженная несколькими мужчинами.

Серьезно, что за пунктик насчет складов?!

В дальнем конце склада собралась еще одна группа мужчин. Эти мужчины двигались иначе. Они не спорили и не ерзали. Вместо этого они наблюдали. Это были профессионалы, и они выглядели куда менее довольными моим существованием.

Тот, кому я прострелила пах, скулил от боли, и после нескольких лихорадочных телефонных звонков один из его друзей забрал его.

Примечательно, что никто из более тихих мужчин не пошевелился, чтобы помочь. Один из них пробормотал что-то себе под нос, явно раздраженный.

— Мы закончили здесь, — ровно сказал один из них. — Это не было договоренностью.

— Мы поймали ее, да? — защищаясь, возразил один из мужчин, путешествовавших со мной в фургоне.

— Вам повезло, — ответил мужчина. — Это ваша проблема.

После напряженной паузы вторая группа начала отделяться, двигаясь спокойно и эффективно, не проявляя интереса к тому, что должно было произойти. Они не интересовались мной, поняла я. Они были здесь ради работы. И работа, очевидно, закончилась.

Отлично. Так что теперь я застряла с идиотами.

Меня оставили с двумя явными главарями, которые, казалось, не были до конца уверены, что со мной делать, теперь, когда мы оказались здесь.

После нескольких неловких переминаний с ноги на ногу и взаимных попыток вытолкнуть друг друга вперед воцарилась оглушительная тишина.

Мои запястья все еще были связаны, Саши нигде не было видно, и у меня не было плана.

Ладно. На самом деле это было неправдой. Я знала, что Саша придет. Он определенно придет.

В конце концов.

Мне просто нужно было убедиться, что я не умру до того, как он доберется сюда.

Минуту или около того мы просто смотрели друг на друга, я приподняла брови.

— Итак, каков план?

— План? — эхом повторил один из них.

Я мысленно назвала этого Прилизанный из-за неприличного количества геля на его волосах.

Я ободряюще кивнула:

— Ага, план. В смысле… у вас же есть один, да?

Заставляй их говорить. Заставляй их думать. Не давай им сделать какую-нибудь глупость.

Похоже, именно так мой организм справлялся с адреналином, который все еще бушевал в крови. Со связанными запястьями и чужим пистолетом, потерянным где-то перед виллой, я не могла причинить никому физического вреда. Моей единственной линией обороны оставался собственный характер.

Я еще не встречала человека, который рано или поздно не сдался бы под натиском моего словесного поноса. Эти парни были опасны, и я прекрасно это понимала. Не потому, что они выглядели профессиональными убийцами, а потому, что, похоже, сами не понимали, что делают.

Неизвестность могла быстро перерасти в панику, а паника могла привести к опрометчивым решениям – уж поверьте мне, я-то знаю.

Мой лучший шанс выжить заключался в том, чтобы заставить их говорить, постоянно сбивать с толку и буквально задавить добротой. Фигурально выражаясь, конечно. Я очень надеялась, что никого убивать не придется.

Постучим по дереву.

Они ощетинились:

— Конечно, у нас есть план.

— Отлично! Он включает в себя возможность присесть? Потому что стоять так становится очень неудобно. — Я выразительно кивнула на свои каблуки.