Джокер

34. Эдди

Елена сделала, как обещала, познакомила меня со своей дружной девичьей компанией. Большинство из них приходились ей сестрами, кузинами и прочей многочисленной родней. Они приняли меня в свой круг так тепло, будто я была их давно потерянной двоюродной сестрой, которая наконец вернулась в семью.

Мы даже устраивали еженедельные посиделки в каком-нибудь местном ресторане или кафе. Казалось, мы знали друг друга долгие годы, а не всего несколько недель. Я и не понимала, как сильно мне это нужно, – пока это не случилось.

Мои охранники обычно высаживали меня, а сами парковались дальше по улице. Единственный способ удержать их от того, чтобы они маячили поблизости, – отправлять им сообщения о моем статусе каждые пятнадцать минут. Это слегка раздражало, но было куда лучше, чем объяснять их присутствие моим подругам.

Когда я толкнула стеклянные двери прибрежного кафе, знакомый гул голосов и смеха, доносившийся с террасы, растопил лед в моей груди – чувство, к которому я до сих пор не привыкла.

— Ты опоздала! — тут же объявила Елена, поднимая солнечные очки на голову и прищурившись, глядя на меня через стол.

— Я опоздала на три минуты, — запротестовала я, скользя на свободный стул рядом с ней.

— Все равно опоздала, — пропела она.

— Вы уже заказали вино? — Я оглядела бокалы на столе, некоторые из которых уже были наполнены.

— Верно.

— Сейчас полдень.

— Четверг, — вставила Кармен, с усмешкой пододвигая ко мне бокал.

— Ну конечно, — кивнула я, будто этот факт что-то менял.

— Вот теперь она понимает, — хихикнула Елена.

Я присоединилась к ее смеху и взяла бокал. Прохладная ножка скользила в моих пальцах, пока я оглядывала стол.

Кармен наклонилась вперед над своей маргаритой, источая ту самую яркую, озорную энергию, которая, казалось, сопровождала ее повсюду, куда бы она ни пошла. Рядом с ней сидела София, спокойная и элегантная, лениво отщипывая кусочки хлеба из корзинки и слушая все с тихим приглушенным весельем человека, который уже давно смирился с хаосом, неизменно преследующим эту компанию.

Елена излучала непринужденное изящество; ее темные волосы были скручены в свободный узел, а льняное платье ловило послеполуденный ветерок. Я все еще не до конца понимала, как оказалась здесь, но была искренне благодарна за это.

Кармен наклонилась ближе.

— Что это за выражение лица?

— Я просто задумалась, — ответила я с улыбкой, хотя у меня не было абсолютно никакой защиты от блуждания собственных мыслей.

А блуждали они потому, что все это – этот стол, этот смех, этот совершенно нормальный день с женщинами, жалующимися на мужей, рабочие графики и неудачные прически – казалось таким далеким от странного, тщательно контролируемого вакуума моей жизни с Сашей.

Которая не была плохой жизнью, она просто могла быть… интенсивной.

И Елена каким-то образом проскользнула сквозь эту интенсивность, словно луч солнца сквозь трещину в стене. С ней было легко разговаривать, она была теплой, но в то же время проницательной и уморительно смешной, даже не стараясь быть такой. Из тех женщин, что задают вопросы и действительно слушают ответы. Из тех женщин, каких в моей жизни не было уже очень давно.

— Ты притихла, — прошептала Елена, слегка толкнув меня локтем.

Я отпила вина.

— Я слушаю.

— Ты хандришь.

— Я не хандрю. — Я одарила ее недоверчивым взглядом. — Я буквально воплощение позитива.

Ее улыбка стала дразнящей.

— Что ж, не знаю, что тебе сказать, но это выглядело как хандра.

— Не, это работа моего парня.

Это вызвало смех у всех за столом.

— Ооо! — София подмигнула бровями. — Таинственный парень.

Ах да, таинственный парень, который любит расхаживать с гребаным автоматом через плечо.

Елена наклонила голову в мою сторону:

— Как поживает мистер Хмурость?

— Хмурится где-то в другом месте. — Я неопределенно махнула рукой. — Там возникла какая-то… ситуация.

— Звучит зловеще.

— Именно так это и звучало, когда он говорил.

— И ты просто позволила ему уйти?

— А что мне нужно было сделать? — пожала я плечами. — Схватить его за ногу и не отпускать? Почти уверена, это было бы воспринято как угроза безопасности.

Это снова вызвало смех. Было нелепо, как приятно просто сидеть здесь, болтать о неважном, позволить миру существовать за пределами орбиты Саши на пару часов. Я не осознавала, как сильно нуждалась в женском присутствии в своей жизни, пока Елена не появилась в продуктовом магазине и не начала критиковать мои овощи.

Даже после того, как тарелки убрали, мы задержались, переходя от сплетен к историям и нелепым дебатам о том, на каком пляже лучший вид на океан. Все это время я не могла отделаться от той же странной мысли.

У меня не было настоящих друзей годами. Женщин, которые перебивают меня на полуслове, воруют картошку фри с моей тарелки, закатывают глаза на мои истории и приглашают меня в свою жизнь, не прося сначала уменьшить себя.

Осознание все еще чувствовалось хрупким в моей груди, как то, что я боялась держать слишком крепко, на случай если оно исчезнет.

В конце концов мы попрощались, обнимаясь в теплом золотистом свете позднего вечера, прежде чем я направилась обратно к машине. Я все еще наслаждалась послевкусием по дороге наверх к вилле.

Елена сжала мою руку, когда мы прощались у ресторана; ее темные волосы блестели на солнце.

— То же время на следующей неделе?

— Обязательно. — Я подарила ей широкую, искреннюю улыбку.

Потому что где-то между советами по авокадо, добавками вина и сравнением странных, хмурых привычек наших мужчин, Елена пробралась в мое сердце.

Поездка вверх по холму к вилле стала уже знакомой; узкая дорога вилась через пышную растительность, прежде чем наконец открыться видом на скалу с обрыва, который все еще захватывал дух каждый раз.

Водитель вежливо прочистил горло.

— Мы приехали.

Точно. Мне действительно нужно перестать вот так отключаться от реальности.

Я вышла из машины, воздух позднего вечера здесь, на холме, был прохладнее, он касался моей кожи, пока я шла к дому.

Двое охранников стояли у входа: один прислонился к колонне и сканировал подъездную дорожку; другой держал газету вверх ногами, изучая ее с интенсивной сосредоточенностью человека, который явно не читал ее.