Джокер

На бумаге все выглядело предельно ясно. Несколько месяцев назад мой дядя забрал эту территорию чисто, решительно и эффективно. Доки, маршруты и прибывающие через этот порт грузы теперь находились под контролем Братвы. Это была моя ответственность. Моя проблема.

Местная

Familia

– те самые люди, с которыми мы столкнулись в бутике, – восприняла это не слишком хорошо. Они удерживали эту землю поколениями, и, хотя формально уже потеряли ее, такие люди не принимали поражение просто так. Они по-прежнему обладали здесь значительным влиянием и пока избегали открытого конфликта, но продолжали давить. Проверяли границы и ждали, когда мы дадим слабину.

Я мог их понять. Мы поступили бы точно так же, окажись ситуация обратной. Но потом по нашим грузам начали бить.

Каждая партия задерживалась или срывалась тем или иным способом. Контейнеры перенаправлялись, манифесты менялись, а поставки приходили наполовину пустыми или не приходили вовсе. Этого было достаточно, чтобы нанести ущерб бизнесу. Достаточно, чтобы послать недвусмысленный сигнал. И, как очень удачно, все улики указывали прямо на них.

Этот конфликт выходил из-под контроля. Если Братва будет выглядеть здесь слабой – если я буду выглядеть слабым, – эта территория надолго моей не останется. Я делал все возможное, чтобы избежать полномасштабной войны, но иногда диалог невозможен. Иногда остается только действие, способное донести твою мысль.

Эдди еще не понимала, что бывают ситуации, в которых кровопролития невозможно избежать.

— Она считает, что люди – это просто люди, — продолжил Кирилл. — А не фракции.

— Из-за этого она может погибнуть.

— А ты?

Я встретил его взгляд.

— Я не позволю этому случиться.

Он тихо выдохнул.

— Ты не можешь посадить ее в клетку,

bratan

.

— Я не сажаю ее в клетку, — огрызнулся я.

— Пытаешься, — пожал он плечами. — По сути, это одно и то же.

Как всегда, в его голосе не было обвинения. Он просто констатировал факт.

— Она моя слабость, — сказал я, констатируя очевидное.

— Они всегда жутко неудобны.

Я усмехнулся.

— Ага. И не говори.

— И смертельно опасны, если с ними неправильно обращаться.

— Да.

Повисла многозначительная пауза. Кирилл был одним из немногих людей в этом мире, кто действительно понимал, что происходит у меня в голове.

Мой лучший друг оттолкнулся от стола.

— По крайней мере, она с тобой.

— Пока что.

Он тихо усмехнулся.

— Думаешь, она тебя предаст?

— Думаю, она попытается помочь. Так или иначе.

— А. — Он направился к двери, затем остановился. — Похоже, у нас с тобой совершенно разные проблемы.

— Я знаю только то, что у тебя их несколько, — поддразнил я его, насмешливо приподняв бровь.

— Ублюдок, — проворчал он. — Моя проблема не в том, что у меня есть слабость. По крайней мере, не сейчас. Моя проблема… в очень, блять, хреновом тайминге.

— Это слишком расплывчато.

— Есть одна… — медленно произнес он, будто взвешивая каждое слово. — Связанная с… неправильными людьми.

Теперь я смотрел на него гораздо внимательнее.

— Только не говори, что ты трахаешься с врагом, — простонал я.

Кирилл сверкнул на меня взглядом.

— Я этого, блять, не говорил.

— Но очень прозрачно намекнул. — Я обвиняюще указал на него пальцем.

— Я ни на что не намекаю. Просто отмечаю, насколько неудобными иногда бывают привязанности.

— Ты идиот.

Он едва заметно улыбнулся.

— Возможно.

— Ты ведь в курсе, — медленно сказал я, — что «Ромео и Джульетта» – это не инструкция?

— У них была очень, очень плохая коммуникация, — парировал он. — Я планирую это исправить.

Я молча уставился на него, слегка покачивая головой.

Кирилл пожал плечами.

— Что? Ты привез домой американку без инстинкта самосохранения.

— У нее есть инстинкт самосохранения.

Он фыркнул.

— Что бы у нее ни было, это… нетрадиционно.

— Ну, к счастью для тебя, она не твоя проблема.

Глаза Кирилла вспыхнули весельем, и он усмехнулся.

— Не-а. Она твоя.

Еще бы, черт возьми.

Я подошел к окну и посмотрел вниз, на порт. Некоторые из наших людей передвигали ящики, а между причалами сновали лодки. Доки технически находились под нашим контролем, но этот контроль еще не был по-настоящему признан. Уважение здесь было хрупкой валютой, и его приходилось зарабатывать действиями. Я уже просчитывал, сколько крови потребуется, чтобы закрепить свое.

Позади меня Кирилл снова заговорил, на этот раз тише.

— Ты же знаешь: если ты надавишь, они ответят.

— Да.

— Если они ответят, будет шум.

— Да.

— А шум привлекает любопытство.

— Я знаю.

— А любопытство...

— Я знаю, что оно привлекает, — перебил я.

Внимание федералов. Местные альянсы. Нежелательное наблюдение. И, с моим гребаным везением, Эдди забредет не туда, потому что примет напряжение за приглашение.

Я повернулся к нему.

— Она остается в стороне от этого.

Кирилл долго изучал мое лицо.

— Ты можешь попробовать сказать ей это.

— Думаешь, она послушает?

Мы оба фыркнули, потому что даже он знал ответ – нет. Мне просто нужно было, блять, влюбиться в самую упрямую и открытую женщину на свете.

Вздохнув, я снова посмотрел на порт и принял решение.

Мы должны были ответить. Не было смысла тянуть дальше. Это будет выверенный, контролируемый удар – не настолько жесткий, чтобы развязать войну, но достаточно ощутимый, чтобы напомнить им: мы пришли всерьез.

И мне придется незаметно усилить охрану виллы. Эдди не нужно знать о масштабах беспорядков, разворачивающихся вокруг нее. Потому что единственное, что опаснее соперника, бросающего вызов моей власти, – это осознание, что я уже нашел ту единственную точку давления, которая способна меня сломать.