Джокер

Она снова посмотрела на свой телефон и начала быстро печатать.

— Просто пообещай мне быть осторожной с тем, кого ты подпускаешь к себе близко.

Ее губы изогнулись в мягкой, но уверенной улыбке.

— Ты имеешь в виду кого-то вроде тебя?

Уголок моих губ дрогнул.

— Именно вроде меня.

Но почему-то это не беспокоило ее так сильно, как должно было.

Настоящая власть была тише, чем большинство людей думало. Она занимала пространство, не спрашивая разрешения. Я никогда не ожидал, что Пуэрто-Рико станет троном, на который взойду после освобождения. Но теперь я был здесь, и провал не был вариантом.

Остров оказался полезен – стратегическая артерия, питающая другие операции и не привлекающая того внимания, которое вызывает федеральное любопытство. Мой дядя понял это раньше всех, поэтому и отправил меня сюда.

Уж точно не потому, что я был его любимчиком. Все сводилось к одному: в теории я был расходным материалом, а на практике – эффективным инструментом.

Он унаследовал этот титул по праву крови. Я же был ублюдком его брата – сыном, рожденным не в той постели, не в то время и не от той женщины.

Мужчинам вроде меня титулы не вручали. Их приходилось завоевывать, доказывать свою состоятельность и заслуживать все, чего мы хотели, с помощью насилия и сдержанности. К тому времени, как он позволил мне вырваться на волю, я уже завоевал достаточно лояльности, чтобы игнорировать меня стало невозможно. Я не просил о своем положении. Я просто сделал себя достаточно незаменимым, чтобы его заслужить.

Теперь, стоя в затененном офисе с видом на порт, который мы технически контролировали, но еще не успели окончательно подчинить себе, я вспоминал, насколько территория равнодушна к кровным узам. Ее интересовало только одно – у кого больше власти.

— Они проверяют периметр, — сообщил Кирилл, стоя у окна и наблюдая за доками с видом человека, который выглядит расслабленным, но не упускает ни одной детали. — Мелкие поставки. Ничего драматичного.

— Они хотят от нас реакции.

Кирилл кивнул.

— Хотят увидеть, отреагируешь ли ты так же, как твой дядя.

Я не смотрел на него, перебирая в голове возможные варианты.

— А если не отреагирую?

— Тогда они решат, что ты слаб.

Даже понимая, что я не руковожу всей операцией, они искали любую слабость в нашей обороне. Они хотели выяснить, насколько далеко могут зайти, прежде чем риск перерастет в полномасштабную войну. Речь шла не только о доступе к докам. Речь шла о том, поверят ли люди, что я способен защитить то, на что заявил права.

Ты попросил эту территорию. Докажи, что она твоя

.

Я до сих пор слышал голос дяди, эхом отдающийся в голове после нашего последнего разговора.

Я докажу.

По крайней мере, это была знакомая территория: доказывать свою ценность – единственное, чем я занимался последнее десятилетие в Блэквуде.

Николаю не нужно было говорить больше. Если я облажаюсь, то опозорю не себя – я опозорю его. А такое не прощают.

Кирилл пересек комнату и прислонился к столу, скрестив руки на груди.

— Мы могли бы надавить.

— Да.

— Ты колеблешься.

— Нет.

Он внимательно наблюдал за мной, и в его глазах мелькнул едва заметный намек на веселье.

— Колеблешься.

Кирилл давно стал моим голосом разума, стеной, от которой я отталкивался. Выросший в России, он понимал внутренние механизмы Братвы лучше, чем большинство. Он знал негласные правила и традиции. Уже одного этого было достаточно, чтобы сделать его бесценным, а годы, проведенные вместе в Блэквуде, превратили его в моего лучшего друга. Не считая Эдди, он был единственным человеком в мире, который знал меня насквозь. Моей правой рукой. Моим силовиком. Кулаком, исполняющим мои приказы.

Я наконец посмотрел на него.

— Я просчитываю варианты.

Кирилл пожал одним массивным плечом.

— Одно и то же.

Я предпочел проигнорировать это.

Надавить было бы легко. Прямо. Чисто. Демонстрация силы – достаточно жесткая, чтобы пресечь любые домыслы. Но она также привлекла бы внимание к порту, к вилле, ко всему, что я пытался стабилизировать, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

И к ней.

Эдди. Моему Маленькому Дьяволу, которая знала имена каждого из своих охранников. Которая пекла маффины для моих людей. Которая улыбалась преступникам, закопавшим не одно тело и готовым сделать это снова. Она не понимала, как быстро дружелюбие может превратиться в оружие. Или, возможно, понимала, но просто отказывалась подстраиваться.

— Она снова ходила на склад, — небрежно заметил Кирилл, и на его губах заиграла улыбка.

Я вздохнул.

— Я знаю.

— Она принесла маффины.

— Я знаю.

В этот раз она испекла черничные маффины, и я был слегка зол, что мне не досталось ни одного. Это были мои любимые.

— Знаешь, повара умоляли меня попросить тебя запретить ей появляться на кухне, — хмыкнул Кирилл.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Правда? Почему?

— Очевидно… — Он усмехнулся. — После каждого раза кухня выглядит так, будто по ней проносится гребаный торнадо. Они потом часами разгребают этот хаос.

Я поморщился. Да, это было похоже на правду. Я любил эту девушку, но она была ходячим воплощением хаоса.

— Напомни мне дать им прибавку. Не думаю, что у меня хватит духу запрещать ей появляться на кухне.

— Слабак, — фыркнул Кирилл.

Я покачал головой.

— Подожди, пока найдешь свою девушку. Тогда и посмотрим.

Он закатил глаза, а затем задержал на мне взгляд чуть дольше, чем было нужно.

— Ты отвлечен.

— Нет, — бросил я, сверкнув на него взглядом.

— Твоя девочка… Она не создана для того, чтобы оставаться в стороне.

Я медленно обошел стол.

— Она останется в стороне.

Уголок губ Кирилла слегка дрогнул.

— Ты звучишь слишком уверенно.

— Потому что я, блять, уверен.

Он наклонил голову.

— Она вошла на охраняемый склад, полный вооруженных мужчин, ради развлечения.

— Это было другое.

— Правда?

Да.

Нет.

Это был склад на моей территории, под моим контролем, и, по крайней мере, я, блять, был там.

Конфликт вокруг порта был каким угодно, только не контролируемым. Речь шла о гордости, репутации и людях, которые измеряли уважение масштабом ответного удара.