Тайное желание

— Это не предлог, милая. Это возможность. — Он улыбается той самой улыбкой, которой, я уверена, он сверкал в залах заседаний, заключая сделки, которые принесут ему миллионы. — Петров совершил ошибку, когда похитил тебя. Он дал мне отличный повод объединиться с семьёй Волковых и забрать всё, что он нажил.

— Ты с самого начала не собирался платить выкуп. — Я смотрю на него. — Ты с самого начала не собирался возвращать меня домой. С того самого первого звонка.

— Конечно, я хочу, чтобы ты вернулась домой. — Он говорит почти обиженно. — Ты моя дочь. Но я ещё и бизнесмен. И эта ситуация дала мне возможность, которой я не мог упустить.

У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, что не могу дышать. Я никак не могу осознать, что мой собственный отец – человек, который вырастил меня, научил кататься на велосипеде, помогал с домашними заданиями и говорил, что любит меня, использовал моё похищение в качестве бизнес-стратегии. Всё, что сказал Андрей, – правда, и я слышу это прямо сейчас, от своего отца.

— Ты позволял людям умирать, — говорю я дрожащим голосом. — Люди погибли из-за того, что ты не захотел положить этому конец.

— Люди гибнут на войне, Лизи. Такова природа этого дела. — Он пожимает плечами, как будто мы обсуждаем цены на акции, а не человеческие жизни. — Мне жаль, что ты оказалась в эпицентре. Но как только всё закончится, как только Петрова устранят и семья Волковых укрепит свою власть, ты будешь свободна. Ты вернёшься домой. Всё вернётся на свои места.

— На свои места. — Я смотрю на него, и на глаза наворачиваются слёзы. — Думаешь, после этого всё вернётся на свои места?

— Ты молода. Ты поправишься. — Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. От этого движения он хмурится. — Лизи, я знаю, это трудно понять. Но через несколько лет ты поймёшь, что я сделал правильный выбор. Иногда приходится жертвовать сиюминутным комфортом ради долгосрочной выгоды.

— Я тебе не товар! — Вырывается у меня. — Я твоя дочь! А ты говоришь обо мне так, будто я… будто я просто ещё один актив, который можно использовать в своих интересах! Мне угрожала опасность! Люди хотели меня убить. Мне могли причинить вред. Со мной могло случиться что угодно, а ты… тебя волнуют только деньги!

— Ты несправедлива. — Впервые на его лице появляется искреннее страдание. — Я люблю тебя, Лизи. Всё, что я делаю, я делаю ради нашей семьи. Ради нашего будущего.

— Нет, — я качаю головой, по щекам текут слёзы. — Нет, ты делаешь это ради себя. Ради своей империи. Ради своей прибыли и грёбаных возможностей для бизнеса.

— Лизи…

— Ты не можешь его убить. — Я говорю это с отчаянием и мольбой. — Пожалуйста, пап. Пожалуйста, не делай этого. Просто… просто уходи. Разорви союз с Волковым. Пусть Андрей оставит свою территорию. Мы все можем просто уйти.

— Боюсь, это невозможно, — холодно и насмешливо говорит Волков. — У нас с твоим отцом договор. Территория Петрова становится моей. Его операции, его люди, его бизнес – всё это. А взамен твой отец получит процент от прибыли и доступ к моим дистрибьюторским сетям.

— Мне плевать на ваше соглашение! — Я поворачиваюсь к отцу и хватаю его за руку. — Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого. Я тебя умоляю.

Он смотрит на мою руку на своей руке, потом на моё лицо.

— Почему тебя так волнует, что с ним будет? Он похитил тебя, Лизи. Он держал тебя в заложниках. Он преступник.

— Потому что я... — слова застревают у меня в горле. Я не могу этого сказать. Но отец всё равно всё понимает. Его лицо мрачнеет.

— Ох, Лизи. Скажи, что ты не влюбилась в него. Скажи, что ты не настолько наивна.

— Заботиться о ком-то – это не наивность. — Я едва шепчу. — Не так уж наивно хотеть спасти того, кого ты... того, кого ты... — я не могу закончить предложение. Но мне и не нужно.

— Лизи, отойди. — Голос отца стал холодным, таким он говорит, когда заканчивает переговоры и готов заключить сделку. — Это тебя больше не касается.

— Меня это касается больше, чем кого бы то ни было! — Я встаю прямо между отцом и Андреем. — Если хочешь его убить, тебе придётся пройти через меня.

— Не драматизируй. — Он тянется ко мне, пытаясь оттащить в сторону. — Ты расстроена. Ты не можешь ясно мыслить. Когда это закончится...

— Когда это закончится, я никогда тебя не прощу. — Я отстраняюсь от его прикосновения. — Если ты сделаешь это, если ты убьёшь его, ты потеряешь меня. Навсегда. Ты понимаешь? Ты никогда больше меня не увидишь. Я исчезну, и ты до конца жизни будешь гадать, жива я или мертва.

В его глазах мелькает что-то. Может быть, боль или сожаление, но оно исчезает так же быстро, как появилось, сменяясь холодной решимостью.

— Я не хочу потерять тебя, Лизи. Ты моя дочь. Мой единственный ребёнок. — Он достаёт из-под куртки пистолет, и весь мой мир сужается до его размеров, кровь стынет в жилах. — Но я не позволю тебе разрушить всё, что я построил. Всё, ради чего я трудился. Если мне придётся выбирать между тобой и моей империей... — он поднимает пистолет и направляет его на Андрея. — Тогда я выберу свою империю.

Время замедляется.

Я вижу, как палец отца сжимается на спусковом крючке. Вижу, как Андрей тянется за своим оружием. Вижу, как люди Волкова поднимают пистолеты.

И я делаю выбор.

Я бросаюсь на Андрея.

Это движение инстинктивное и необдуманное. Я не думаю о последствиях, об опасности или о том, что подставляю себя под пули. Я просто двигаюсь, и моё тело действует раньше, чем мозг успевает среагировать.

— Нет! — Андрей обнимает меня за талию, пытаясь оттащить. — Лизи, что ты...

— Я не позволю тебе его убить! — Кричу я отцу. — Если ты хочешь его застрелить, сначала застрели меня!

Лицо отца белеет. Пистолет дрожит.

— Лизи, отойди. Сейчас же.

— Нет.

— Лизи, я тебя предупреждаю…

— Мне всё равно! — По моим щекам текут слёзы, всё тело дрожит от страха, адреналина и отчаянной решимости. — Мне всё равно, если ты меня застрелишь. Мне всё равно, если я умру. Я не сдвинусь с места.

— Ты ведёшь себя глупо. — Его голос напряжен, и я вижу, как слегка дрожит его рука. — У тебя стокгольмский синдром. На самом деле ты его не любишь. Ты просто...

— Я прекрасно понимаю, что чувствую. — Я делаю шаг вперёд, и рука Андрея сжимается на моей талии. — И я знаю, что, если ты нажмёшь на курок, тебе придётся жить с мыслью, что ты убил собственную дочь. Стоит ли твоя империя этого? Стоит ли твой союз с Волковым того, чтобы убить меня?