Тайное желание

Когда мы сворачиваем на ухабистую подъездную дорогу, нашему взору предстаёт хижина. Она именно такая, как я и ожидала, – маленькая, невзрачная, немного обветшалая. Виктор останавливает машину примерно в пятидесяти метрах от главного входа. Остальные машины уже давно скрылись из виду, заняв позиции, которые им были отведены.

— Его ещё нет, — говорит Виктор, проверяя телефон. — Мы приехали на пять минут раньше.

Андрей кивает. Его рука находит мою в пространстве между нами и слегка сжимает.

— Помни, что я сказал. Держись ближе. Ты побежишь, если я скажу тебе бежать.

— Я помню.

Мы ждём. Минуты тянутся, и каждая кажется часом. Я смотрю на вход в хижину, моё сердце колотится так сильно, что я чувствую, как оно отдаётся где-то в горле. Мои ладони вспотели. Во рту пересохло.

Пожалуйста, пусть это сработает. Пожалуйста, пусть он послушает. Пожалуйста, пусть всё это закончится.

В дальнем конце подъездной дороги появляется машина. Потом ещё одна. И ещё. У меня внутри всё сжимается.

— Там не одна машина, — тихо говорю я.

Андрей стискивает зубы.

— Я вижу.

Машины медленно приближаются. Это дорогие автомобили – чёрные внедорожники Mercedes с тонированными стёклами. Они подъезжают к входу в хижину и останавливаются.

Двери открываются, и из машин выходят люди. Много людей.

Вооружённые люди в тактической экипировке с военной выправкой выстраиваются в защитный периметр вокруг машин.

— Блядь, — бормочет Виктор. — Их тут не меньше пятнадцати.

— Он не должен был никого приводить, — говорю я, и в моём голосе нарастает паника. — Мы договорились, что будем только втроём: он, Андрей и я. Никаких охранников. Никаких...

Задняя дверь центрального внедорожника открывается, и из него выходит мой отец.

Даже с такого расстояния я узнаю его.

Александр Бауман, бизнесмен-миллиардер, – мой отец. Он одет в дорогой костюм, его серебристые волосы идеально уложены, а поза излучает уверенность человека, который привык получать именно то, что хочет.

Но он не один.

Из той же машины выходит другой мужчина – постарше, лет шестидесяти, с суровым лицом и холодным взглядом. Он одет так же, как мой отец, – дорогой костюм, начищенные до блеска туфли, но в нём есть что-то, что кричит об опасности. Что-то, что говорит о том, что этот человек убивал людей и без колебаний убьёт снова.

— Кто это? — Шепчу я.

Лицо Андрея совершенно бесстрастно.

— Дмитрий Волков, — тихо отвечает он. — Глава семьи Волковых.

Это имя ничего мне не говорит, но то, как его произносит Андрей, сообщает мне всё, что нужно знать.

Это плохо. Это очень, очень плохо.

— Он привёл с собой ещё одного пахана, — говорит Виктор, потянувшись к оружию. — Это подстава.

— Нет, — я хватаю Андрея за руку. — Нет, может быть, мой отец просто… может быть, он думал, что если приведёт Волкова, то мы сможем вести переговоры все вместе. Может быть…

— Лизи. — Андрей поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица разбивает мне сердце. — Твой отец пришёл сюда не для переговоров. Он пришёл сюда, чтобы положить этому конец.

— Ты этого не знаешь.

— Да, знаю. — Он протягивает руку и обхватывает ладонями моё лицо, поглаживая большим пальцем скулу. — Но мы всё равно попытаемся. Потому что я обещал тебе. И тебе самой нужно увидеть, что за человек твой отец.

Не успеваю я ответить, как он открывает дверь машины и выходит. Я следую за ним, ноги дрожат, сердце колотится так сильно, что кружится голова.

Пространство между нашими машинами кажется невероятно широким, как поле боя. Отец видит меня, и выражение его лица меняется: сначала удивление, потом облегчение, а затем оно снова становится расчётливо-холодным.

— Лизи, — зовёт он. Его голос разносится по пустому пространству. — Слава богу. Ты не пострадала?

— Я в порядке. — Мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. — Но мы договаривались не об этом, пап. Ты должен был приехать один.

Он разводит руками в жесте, который должен был бы выражать сожаление, но выглядит пренебрежительным.

— Прости, милая. Но ты должна понять, я не мог пойти на встречу с таким человеком, как Андрей Петров, без охраны. Ты, же конечно, это понимаешь.

— Мы договорились, что охраны не будет, — категорично заявляет Андрей. — Ты нарушил своё слово.

— Я бизнесмен, мистер Петров. Я не рискую понапрасну. — Улыбка моего отца не отражается в его глазах. — Кроме того, ты привёл с собой тоже людей. Я видел машины по пути.

— Для защиты. Не для нападения. — Рука Андрея слегка дёргается, и я понимаю, что он встаёт между мной и отцом. Защищает меня даже сейчас. — Ты привёл Волкова. Это само по себе заявление.

Мужчина постарше – Волков – делает шаг вперёд. Его улыбка холодна и хищна.

— Умный мальчик. Я всегда говорил, что ты умный, Петров. Жаль, что ты так молод. Неопытен. И так... уязвим.

— Папа, — я обхожу Андрея, не обращая внимания на его резкий вдох. — Пожалуйста. Я не об этом просила. Я просила тебя прийти, чтобы мы могли поговорить, чтобы мы могли закончить эту войну, пока не погибло ещё больше людей.

Выражение лица отца смягчается, когда он смотрит на меня.

— Я знаю, милая. И я ценю твои старания. Но ты наивна. Ты не понимаешь, как устроен этот мир.

— Тогда объясни мне. — Я подхожу ближе, отчаянно желая достучаться до него, заставить его понять. — Объясни, почему ты хочешь, чтобы эта война продолжалась. Почему ты просто не заплатил выкуп и не вернул меня домой.

— Потому что дело уже не в выкупе, Лизи. — Он смотрит на Волкова, потом снова на меня. — Дело давно не в выкупе.

В животе у меня всё холодеет.

— Что ты имеешь в виду?

— На самом деле твоё похищение было мне очень выгодно. — Он говорит это как ни в чём не бывало, словно обсуждает успешную сделку. — Как только Петрова устранят и семья Волковых захватит его территорию, у меня появится новый источник дохода. Новые предприятия. Новые возможности. И всё это из-за войны, которая началась из-за тебя.

Поначалу его слова кажутся бессмысленными. Я слышу его слова, но мой мозг не может осознать, что он на самом деле говорит.

— Ты используешь меня, — медленно говорю я. — Ты используешь моё похищение как предлог для... чего? Расширения своей деятельности?