Страница 88 из 98
ГЛАВА 23
ЛИЗИ
Наступает утро встречи, сквозь зарешеченные окна пробивается бледный солнечный свет. Я не сплю уже несколько часов и смотрю, как свет меняется с чёрного на серый, а затем на золотистый, но от этого мне не становится теплее.
Андрей в главной комнате со своими людьми в сотый раз обсуждает план. Я слышу его голос за дверью, он отдаёт приказы. Последние два дня он держится отстранённо, когда мы не одни, и сосредоточен на планировании. И я понимаю почему.
Его люди всё чаще задают ему вопросы, и чем дольше я здесь, тем чаще они их задают. Они сомневаются, стою ли я того, чтобы тратить на меня силы, не делаю ли я его слабым, пока он оставляет меня в живых. Он должен доказать, что по-прежнему контролирует ситуацию, и по-прежнему безжалостный пахан, каким его хотят видеть.
Но по ночам, когда он ложится в постель, он обнимает меня так, словно я – единственное, что связывает его с миром. Как будто, если он отпустит меня, он заблудится и никогда не найдёт дорогу обратно. Это похоже на странное пограничное состояние, когда мы притворяемся, что между нами романтические отношения, но на самом деле не говорим об этом прямо. Я знаю, что всё может закончиться очень быстро, если что-то пойдёт не так...
Я встаю, надеваю джинсы, футболку и сандалии – простую одежду, в которой я смогу быстро уйти, если что-то пойдёт не так. Мне ненавистна сама мысль о том, что я так думаю, что встречу с отцом нужно планировать с тактической точки зрения. Я больше не чувствую себя собой. Это не та жизнь, которую я пыталась для себя построить, – жизнь, в которой я прячусь, боюсь собственной семьи и думаю о том, что, если что-то пойдёт не так, я могу не увидеть больше такого рассвета, как сегодня утром.
Всё будет хорошо,
говорю я себе. Отец меня выслушает. Он прислушается к голосу разума. Он поймёт, что эта война разрушает нас и что единственный путь вперёд – это мир.
Я хочу в это верить. Мне нужно в это верить. Но где-то в глубине сознания звучит тихий настойчивый голос, который шепчет, что я наивна, и что мой отец стал миллиардером не потому, что ставил счастье дочери выше возможностей для бизнеса, и что человек, отказавшийся платить за меня выкуп, может оказаться совсем не тем, кого я знала.
Я отгоняю эти мысли и сосредотачиваюсь на плетении косы. Руки слегка дрожат, и мне приходится трижды переделывать косу, чтобы получилось правильно. Закончив, я смотрю на своё отражение в маленьком зеркальце над комодом.
Я бледная. Испуганная. И выгляжу как человек, которому не место за столом переговоров о мире между преступными группировками. Но это должно сработать. Мой отец продолжает нагнетать обстановку, вооружая врагов Андрея, подталкивая ситуацию к полномасштабной войне, и может быть, на этот раз мне удастся достучаться до него.
Может быть, он прислушается.
Дверь открывается, и Андрей заходит внутрь. Он одет во всё чёрное – тактические брюки, приталенную рубашку, подчёркивающую линии его плеч и груди, и ботинки. Он вооружён: я вижу выпуклость пистолета у его бедра. Его лицо сурово и ничего не выражает. Но когда он смотрит на меня, что-то смягчается в его глазах, всего на мгновение.
— Готова? — Спрашивает он.
— Нет. — Честный ответ срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить. — Я не думаю, что когда-нибудь буду к этому готова.
Он пересекает комнату и обхватывает моё лицо ладонями. Его ладони тёплые и уже такие знакомые.
— Ты не обязана это делать, птичка. Я могу всё отменить. Мы можем найти другой способ.
— Нет, — я качаю головой. — Я должна попробовать ещё раз.
— Твой отец может и не послушаться.
— Я знаю. — У меня перехватывает горло. — Но я должна попытаться.
Он долго изучает моё лицо, и я вижу, как он борется с решением.
Наконец, он кивает.
— Хорошо. Но держись поближе ко мне. И если что-то пойдёт не так, вообще что угодно, ты убежишь. Ты понимаешь?
— Андрей...
— Обещай мне, Лизи. — Его рука на моём лице слегка сжимается.
— Я обещаю, — шепчу я.
Он целует меня, словно запоминая мой вкус, словно думает, что это может быть в последний раз.
Так и есть. Если мой отец со всем согласится, если он отступит... он может забрать меня с собой. Возможно, это наши с Андреем последние мгновения наедине.
От этой мысли у меня перехватывает дыхание. Но я не могу думать о том, что предпочла бы остаться здесь, в этом хаосе и насилии, а не вернуться к прежней жизни. Могу ли я? Прошлой ночью мы с Андреем говорили о будущем, о самом призрачном его подобии, но сейчас оно кажется таким далёким. Как нам это сделать?
А потом он прижимает меня к себе и обнимает так крепко, что я едва могу дышать.
— Мы справимся, — говорит он мне в волосы. — Мы оба справимся. Мы закончим эту войну, а потом разберёмся, что, чёрт возьми, нам делать с нашими чувствами. Ладно?
Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Ладно, — шепчу я, хотя не понимаю, как это может сработать. Мы такие разные. Наши миры так сильно отличаются друг от друга. Я не представляю, как мы сможем уйти от всего этого вместе.
Я прижимаюсь к нему, пытаясь запомнить ощущение его рук вокруг меня, ровное биение его сердца у моей щеки, его запах, ставший таким же привычным, как мой собственный.
Нас прерывает стук в дверь, и мы слышим голос Виктора.
— Пора, пахан.
Андрей медленно, неохотно отпускает меня.
— Пойдём.
Место встречи – небольшая хижина в пятнадцати милях от конспиративного дома, где я остановилась, – старый охотничий домик на территории, принадлежащей Андрею. Он расположен в уединённом месте, вдали от всего, где стрельба могла бы привлечь внимание.
От этой мысли у меня внутри всё сжимается.
Мы приезжаем на трёх машинах. Андрей едет со мной в первой машине, за рулём – Виктор. За нами следуют ещё две машины с вооружёнными людьми – страховка, как выразился Андрей. Они готовы вмешаться, если что-то пойдёт не так. Мой отец не увидит их, пока не случится что-то совсем ужасное. Я пыталась возразить, но он сказал, что мой отец почти наверняка поступит так же.
Не знаю, правда ли это, но он был в этом уверен. Я всегда считала, что мой отец держит слово: если мы просили его приехать одного и он согласился, то так и сделал бы. Но последние недели показали, что я знаю его не так хорошо, как мне казалось.