Тайное желание

— Я в порядке, — повторяю я. — Можешь идти.

Что-то промелькнуло на его лице. Его челюсть сжимается, и я вижу, как он пытается взять себя в руки.

— Хорошо, — говорит он. — Я вернусь, когда смогу.

Он начинает отворачиваться, и что-то ломается внутри меня. Прежде чем я успеваю остановить себя, я пересекаю комнату, протягивая руку, чтобы схватить его за локоть.

Он замирает и смотрит на мою руку на своём рукаве, затем на моё лицо.

— Прости. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. — Прости, что мой отец так с тобой поступает. Мне жаль, что идёт война, гибнут люди, и всё это происходит. Мне жаль, что ты... — Мой голос срывается.

Какое-то время он просто смотрит на меня. Его лицо непроницаемо, но я вижу, как что-то меняется в его глазах. А потом он поворачивается, делает два шага, чтобы сократить расстояние между нами, и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Это не грубое доминирование, как раньше, и не нежные ласки, как тогда ночью. Это что-то совершенно иное – отчаянное, голодное и мучительное. Как будто он умирал от голода, а я – первое блюдо, которое он увидел за много дней.

Он обхватывает моё лицо ладонью, проводит большим пальцем по скуле, и я отвечаю ему с таким же отчаянием. Я сжимаю его рубашку в кулаках, притягивая его к себе, и он издаёт низкий горловой звук, от которого меня бросает в жар.

Другая его рука скользит в мои волосы, откидывает мою голову назад и углубляет поцелуй. Его язык проникает в мой рот, и я чувствую его вкус. Меня переполняет желание, и я не могу остановиться. Я и не хочу останавливаться. Мы прерываемся ровно настолько, чтобы перевести дыхание, а потом снова целуемся. На этот раз жёстче, настойчивее.

Его руки скользят на мою талию, притягивая меня к себе, и я чувствую каждую твёрдую линию его тела сквозь одежду. Я чувствую напряжение в его мышцах, едва сдерживаемую агрессию, которая всегда тлеет где-то на поверхности.

— Лизи. — Моё имя срывается с его губ рычанием. — Я скучал по тебе.

В груди разливается боль.

— Я тоже скучала по тебе.

— Ты была такой холодной. Такой отстранённой. Я думал... — Его руки скользят под мою рубашку, тёплые прикосновения обжигают кожу, и я выгибаюсь навстречу его ласкам. Меня переполняет желание, горячее и настойчивое, заглушающее все рациональные мысли.

— Пожалуйста, — шепчу я ему в губы. — Пожалуйста, мне нужно...

— Я знаю, что тебе нужно. — Его голос хрипит от желания. — Я дам тебе это.

Он отступает, пока моя спина не упирается в стену у окна. Его руки повсюду: скользят по моим бокам, сжимают грудь через бюстгальтер, опускаются к бёдрам. С моих губ срывается стон, когда он прижимается ко мне губами, и я даже не могу его за это стыдиться. Не могу, когда он прикасается ко мне вот так, словно ему это нужно не меньше, чем мне.

Он целует и покусывает мою шею, а его рука скользит между моих ног. Даже через джинсы я чувствую его давление, предвкушение того, что сейчас произойдёт.

— Сними, — командует он, расстёгивая пуговицу. — Сними это.

Я помогаю ему, вожусь с молнией и стягиваю джинсы с бёдер. Он не ждёт, пока я полностью освобожусь от одежды, и снова запускает руку в моё белье, нащупывая меня влажной и готовой к нему.

— Чёрт. — Его голос звучит низко и хрипло. — Ты такая мокрая для меня.

— Да. — Я едва могу выговорить слова. — Пожалуйста, Андрей, пожалуйста...

Его пальцы скользят внутрь меня, и я вскрикиваю, прижимаясь затылком к стене. Теперь он точно знает, как меня трогать: его большой палец находит мой клитор, а пальцы изгибаются, чтобы попасть в ту точку, от которой у меня темнеет в глазах.

— Посмотри на меня, — приказывает он.

Я заставляю себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом. От его напора у меня перехватывает дыхание, в его глазах читается необузданная страсть, собственнический голод и отчаяние.

— Ты моя, — рычит он, его пальцы двигаются быстрее. — Скажи это.

— Я твоя. — Слова вырываются с трудом. — Я твоя, я твоя, я...

Оргазм накрывает меня, как волна, обрушиваясь на меня с разрушительной силой. Я вскрикиваю, моё тело бьётся в конвульсиях, мои руки цепляются за его плечи, пытаясь найти опору.

Он не останавливается и не сбавляет темп.

— Хорошая девочка, — почти мурлычет он. — Боже, как же чертовски приятно, когда ты кончаешь от моих пальцев. А теперь ты кончишь от моего члена.

Он убирает руку и поднимает меня.

Я автоматически обхватываю его ногами за талию. Я всё ещё стою, прижавшись спиной к стене, а он прижимает меня к ней своим телом, и я чувствую, какой он твёрдый и готовый.

— Мне нужно быть в тебе, — хрипло бормочет он. — Скажи, что ты этого хочешь.

— Да. — Я уже тянусь к нему, пытаясь расстегнуть его ремень. — Да, пожалуйста, мне нужно...

Он помогает мне, одной рукой поддерживая меня, а другой расстёгивая брюки. Затем он оказывается рядом, головка его члена прижимается к моему входу, и мы оба замираем.

— Лизи? — Моё имя – это вопрос, и я могу дать на него только один ответ.

— Да, — шепчу я. — Пожалуйста. Ты мне нужен.

Он входит в меня одним плавным движением, и я чувствую каждый сантиметр, каждый изгиб.

— Прими его, — выдыхает он, входя в меня до упора. — Просто дыши, Лизи. Я знаю, ты справишься. Ты так хорошо принимаешь мой член.

Я стону, пока он подготавливает меня, а моё тело подстраивается под его внезапное проникновение, которое всегда даётся с трудом, какой бы влажной и готовой я ни была. Давление, наполненность, непривычное ощущение от пирсинга, которое не сможет воспроизвести никто и ничто. Я инстинктивно сжимаюсь вокруг него, и он издаёт прерывистый стон.

— Чёрт. — Он прижимается лбом к моему. — Ты такая нереальная.

— Двигайся. — Я упираюсь пятками ему в спину. — Пожалуйста, двигайся.

Он подчиняется. Сначала медленно, давая мне привыкнуть, потом быстрее. Сильнее. С каждым толчком я отступаю к стене и цепляюсь за него, растворяясь в ощущении наполненности, принадлежности, того, что я его.

Его губы снова находят мои, заглушая мои стоны, и я отвечаю ему со всей страстью – всем своим одиночеством, страхом, отчаянной потребностью в близости.

— Ты моя, — шепчет он мне в губы. — Ты моя.

И впервые за пять дней я верю в это.