Страница 76 из 98
Я стою у окна, смотрю, как тьма поглощает лес, и чувствую, как меня накрывает груз изоляции. В доме тихо, слышно лишь слабое гудение отопления и изредка поскрипывание половиц. Все охранники снаружи. Здесь только я и эта пустая комната. В доме больше никого нет.
Мне должно быть легче, я должна быть благодарна за это пространство, за то, что я далеко от Андрея, его жестокости и невыполнимых требований.
Но вместо этого я чувствую себя так, будто задыхаюсь.
Я подхожу к кровати, сажусь, потом снова встаю.
— Ты этого хотела, — говорю я себе. — Расстояние. Пространство. Время вдали от него, чтобы ясно мыслить.
Но когда я начинаю мыслить здраво, становится только хуже. Потому что, когда я мыслю здраво, я вспоминаю, как он расхаживал по поместью, без колебаний убивая, чтобы защитить меня. Как он смотрел на меня в моей комнате, где на полу лежали тела, – собственнически и совершенно не раскаиваясь.
Как он обнимал меня две ночи назад – нежно и трепетно, совсем не так, как чудовище, которым его все считают.
Я не знаю, какая версия реальна. Я не знаю, могут ли эти два состояния сосуществовать в одном человеке, или же я всё это время обманывала себя, видя то, что хотела видеть, а не то, что было на самом деле.
Я иду по коридору, раздеваюсь и захожу в душ. Вода горячая, почти обжигающая, и я стою под ней, пока кожа не краснеет, а ванная не наполняется паром. Когда я наконец выхожу, то чувствую себя такой уставшей, что падаю на кровать, не снимая полотенца, и засыпаю.
***
Первый день проходит как в тумане. Я просыпаюсь от солнечного света, льющегося в окна и окрашивающего лес в зелёные и золотистые тона. Объективно говоря, это потрясающе красиво.
Я это ненавижу.
Я одеваюсь, спускаюсь вниз и готовлю себе завтрак из того, что есть в холодильнике. Проходят часы, а я брожу по дому, пытаюсь читать, ем в подходящее время и стараюсь не слишком задумываться. Из своего окна я вижу охранников, которые патрулируют периметр с оружием наготове. Они ходят взад и вперёд, осматривают деревья, общаются по рации.
Защищают меня или держат взаперти. Возможно, и то, и другое.
Я хочу окликнуть их, попытаться завязать разговор, чтобы хоть с кем-то пообщаться и почувствовать себя не такой одинокой. Но потом я вспоминаю Дмитрия и то, как Андрей посмотрел на него за то, что тот был добр ко мне. Я вспоминаю охранника с ножом в глазу за то, что он посмотрел на меня в пижаме.
Я молчу. Я боюсь, что, если заговорю с этими людьми, попытаюсь подружиться с ними или хотя бы просто обменяюсь с ними любезностями, Андрей узнает и причинит им вред. Или сделает что-то похуже. Поэтому я сижу в своей комнате одна, наблюдаю за охранниками издалека и ничего не говорю.
Изоляция давит на меня.
Второй день ещё хуже. Я просыпаюсь от кошмаров, которые не могу вспомнить, с бешено колотящимся сердцем и запутавшись в простынях. В комнате слишком тихо, и тишина давит на меня со всех сторон.
Я снова пытаюсь читать, но не могу сосредоточиться. Я пытаюсь уснуть, но я и так слишком много сплю, так что это тоже не помогает.
Я снова вижу охранников. Они даже не смотрят в мою сторону и не замечают моего присутствия. Я – призрак в этом прекрасном доме. Заключённая, с которой никто не хочет разговаривать.
К вечеру я уже плачу. Даже не знаю почему. Просто сижу на полу у окна, смотрю, как солнце садится за деревьями, а по щекам текут слёзы.
Я скучаю по нему.
От осознания этого я плачу ещё сильнее, потому что не должна по нему скучать. Не должна хотеть, чтобы он был здесь. Не должна испытывать эту мучительную потребность в его присутствии, его голосе, его прикосновениях.
Из-за него я здесь. Причина, по которой я одна. Причина, по которой моя жизнь превратилась в этот кошмар насилия и страха.
Но я всё равно скучаю по нему.
Я скучаю по тому, как он смотрел на меня в ту ночь, когда был нежен, по звуку его голоса, даже когда он был холодным и властным. Я скучаю по ощущению, что меня видят, что я для кого-то важна, даже если этот кто-то – чудовище.
Я так чертовски сломлена.
***
Следующие два дня сливаются воедино.
Я перестаю пытаться придерживаться какого-либо распорядка. Я засыпаю, когда меня окончательно одолевает усталость. Я ем, когда голодна. Я существую и стараюсь не думать о том, как чертовски я одинока. И чаще всего я плачу.
Я хочу домой. Я хочу увидеть Андрея. Но ни одно из этих желаний не может существовать в одном и том же мире.
На пятый день я слышу шум машины. Я тут же подхожу к окну и прижимаюсь лицом к стеклу. Я отчаянно хочу чего-то другого, хоть чего-нибудь. К подъезду подъезжает внедорожник, и дверь открывается.
Андрей.
Сердце сжимается в груди, меня захлёстывают волны облегчения, гнева и желания, которые я никак не могу унять.
Даже с такого расстояния я вижу, что он измотан: его движения скованы, под глазами тёмные круги. Его одежда помята, волосы растрёпаны. Он выглядит так, будто ведёт войну.
Он и ведёт войну из-за меня. Потому что мой отец не хочет платить. Потому что я здесь, а не дома, где моё место.
Я смотрю, как он напряженно разговаривает с одним из охранников. Затем он исчезает в доме. Я слышу его шаги на лестнице, а потом они затихают у моей двери. Он даже не удосуживается постучать, прежде чем открыть.
Он стоит в дверях, и вблизи выглядит ещё хуже. Усталость читается в каждой чёрточке его лица. Глаза налиты кровью.
— Лизи. — Моё имя звучит грубо в его устах.
— Ты вернулся. — Мой голос тоже звучит странно.
— Ты в порядке?
Вопрос настолько абсурдный, что я чуть не смеюсь. В порядке ли я? Я заперта в этой комнате уже пять дней, ни с кем не общаюсь, медленно схожу с ума от изоляции и боюсь заговорить с охранниками, потому что он убьёт их за то, что они со мной разговаривают.
— Я в порядке, — говорю я.
Его глаза сужаются. Я вижу, что он мне не верит.
— Тебе что-нибудь нужно?
Я резко мотаю головой.
— Нет.
— Лизи…
— Я сказала, что со мной всё в порядке. — Слова срываются с моих губ. — У тебя всё?
Он долго молчит, просто смотрит на меня. Я вижу, что он пытается понять, что происходит за моим непроницаемым выражением лица. Я ничего ему не отвечаю, и не показываю ему, как мне одиноко, как я изнываю от тоски и как мне хочется пересечь эту комнату и прикоснуться к нему, просто чтобы убедиться, что он настоящий.
— Мне нужно возвращаться, — говорит он наконец. — Ситуация не разрешилась. Но я хотел узнать, как у тебя дела. Чтобы убедиться, что...