Тайное желание

ГЛАВА 18

АНДРЕЙ

Прошло два дня с тех пор, как Лизи посмотрела на меня с ужасом в глазах и сказала, что она не моя, пока сама этого не захочет. Два дня с тех пор, как я позволил ей уйти, вместо того чтобы сделать то, чего требовал каждый мой инстинкт: заявить на неё права, удержать её, дать ей понять, что она принадлежит мне, независимо от того, согласна она с этим или нет.

Два дня, за которые между нами образовалась пропасть, которую я не знаю, как преодолеть.

Я стою у окна своего кабинета, наблюдая, как над горизонтом появляется рассвет. Свет бледный и холодный, отбрасывающий длинные тени на ухоженные лужайки. Всё выглядит мирно, но это ложь.

Война с Александром Бауманом обострилась настолько, что я и не предполагал. Волковы кружат вокруг меня, как стервятники, чуя слабость и выискивая возможность нанести удар. Все думают, что я сбит с толку, скомпрометирован, и они не совсем не правы.

С того утра я не видел Лизи. Она сидит в своей комнате, как ей и было велено, и я должен радоваться, что она наконец-то слушается. Но вместо этого я схожу с ума, потому что знаю, что она отдаляется от меня.

И я позволяю ей это делать, потому что не знаю, что ещё можно сделать. Она не знает, как примирить в себе мужчину, который нежно обнимал её, и мужчину, который убил человека за то, что тот на неё посмотрел, а я не знаю, как быть и тем, и другим одновременно, когда она явно не может смириться с тем, кто я такой.

Дверь в мой кабинет открывается без стука. Это Виктор. У него мрачное лицо, и ещё до того, как он заговорит, я понимаю, что новости плохие.

— У нас проблема, — говорит он.

Я отворачиваюсь от окна.

— Волковы?

— Только что поступила информация. Они мобилизуются – несколько групп, тяжёлое вооружение. Они планируют скоординированный штурм поместья.

Я стискиваю зубы.

— Когда?

— Сегодня. Возможно, в течение часа.

Блядь.

Я подхожу к столу и открываю на компьютере камеры наблюдения. В поместье установлены камеры, контролирующие все подходы, датчики движения, вооружённая охрана на каждом входе. Мы готовы к нападению. Но Волковы не станут действовать, пока не будут уверены в победе.

Это не значит, что они правы.

— Сколько человек? — Спрашиваю я.

— По меньшей мере тридцать. Может, больше.

Я быстро подсчитываю. Сейчас в поместье тридцать человек, ещё пятнадцать я могу собрать за тридцать минут.

— Созывай всех, — говорю я Виктору. — Полная мобилизация. Я хочу, чтобы все были вооружены и заняли позиции в течение двадцати минут. Расставь их у главных ворот и восточного входа. На крышу – снайперов.

— Уже сделано, — отвечает Виктор. — А что с девушкой?

От этого вопроса у меня сжимается сердце.

Лизи.

Она здесь, в главном доме, и будет в полной безопасности, только если Волковы не прорвут нашу оборону. Если бы я знал раньше, я бы перевёз её в другое место... но сейчас на это нет времени. Есть все шансы, что попытка вывезти её отсюда приведёт к нападению по дороге. Возможно, именно этого они и добиваются.

— Она остаётся в своей комнате, — говорю я. — Запри дверь снаружи. Выставь четырёх охранников.

— Андрей…

— Сделай это.

Виктор колеблется, потом кивает и уходит.

Я стою на месте, глядя на камеры наблюдения. Я должен полностью сосредоточиться на тактической ситуации, на том, чтобы мы продержались ещё несколько часов. Но вместо этого я думаю только о Лизи, запертой в своей комнате, напуганной и одинокой.

Ненавидящей меня.

Я отгоняю эту мысль.

***

Первые выстрелы раздаются через двадцать минут.

Я нахожусь в комнате охраны вместе с Виктором и ещё тремя мужчинами, мы следим за камерами, когда восточные ворота взрываются от шквального огня.

— Восточный вход захвачен, — докладывает один из моих людей напряженным голосом.

— Держать позицию, — приказываю я. — Пусть идут.

На экране я вижу, как люди Волкова прорываются через брешь. Десять, пятнадцать, двадцать. Они двигаются быстро, слаженно, с поднятым оружием.

Мои люди открывают огонь из укрытий. Звук оглушает даже сквозь стены: треск автоматов, дробовиков, резкие выстрелы снайперских винтовок с крыши. Падают тела. Волковы разбегаются в поисках укрытия и открывают ответный огонь. Кровь заливает объектив камеры. Один мужчина падает, схватившись за горло. Другой получает пулю в грудь и падает без сил.

— Главные ворота под обстрелом, — сообщает другой голос.

Я переключаю камеры. Главные ворота держатся, но с трудом. Там ещё люди Волкова, они используют машину как таран, чтобы прорваться внутрь.

— Уничтожьте эту машину, — говорю я по рации.

Мгновение спустя один из моих снайперов пробивает лобовое стекло со стороны водителя. Машина виляет, врезается в колонну ворот и останавливается. Но люди продолжают наступать.

Они высыпают из подбитой машины, укрываются за ней и ведут подавляющий огонь. Мои люди отвечают, но у Волковых численное преимущество, и они этим пользуются.

— Они пытаются обойти нас с фланга, — говорит Виктор, указывая на другой экран. — С южной стороны, через сады.

Чёрт. Они умнее, чем я думал. Это скоординированная атака, цель которой – прорвать нашу оборону с нескольких направлений.

— Соберите людей с западной стороны, — приказываю я. — Подкрепите южную. И подсчитайте, скольких мы уничтожили.

— По меньшей мере восемь подтверждённых убийств, — докладывает кто-то. — Может быть, десять.

Недостаточно. Совсем недостаточно. Я хватаю своё оружие и направляюсь к двери.

— Куда ты идёшь? — Спрашивает Виктор.

— Я сам с этим разберусь.

В поместье царит хаос. Со всех сторон доносится эхо выстрелов, перемежающееся криками на русском и редкими воплями. Над территорией стелется дым от чего-то горящего у восточного входа. В воздухе пахнет порохом и кровью. Я иду вперёд с поднятым оружием, оценивая позиции и угрозы.

Двое людей Волкова выходят из-за угла передо мной. Я убиваю их обоих, прежде чем они успевают поднять оружие. Выстрелы в упор. Они падают без звука. Я продолжаю идти.

Мои люди удерживают позиции, но с трудом. У Волковых численное преимущество, и они активно наступают. Я вижу, как один из моих охранников падает у фонтана, его грудь залита кровью. Другой укрылся за каменным вазоном и ведёт ответный огонь, но силы явно неравны. Я иду ему на помощь и открываю огонь на подавление, заставляя Волковых отступить. Охранник благодарит меня кивком и меняет позицию.

— Доложите обстановку, — рявкаю я в рацию.