Тайное желание

— Я выиграю эту войну, — продолжает он, обхватив моё лицо ладонью и проводя большим пальцем по скуле. — А когда я это сделаю, мы решим, что делать дальше. Но я не отдам тебя. Ни твоему отцу. Никому. Теперь ты моя.

Я смотрю на него. Всё, о чём я могу думать, – это тело охранника на земле. Нож в его глазу. Жестокость, с которой он был убит.

И всё из-за того, что он посмотрел на меня.

— То, что произошло прошлой ночью, — говорю я дрожащим голосом, — это то, что я увидела человека, существование которого не уверена.

Андрей замирает. Его рука всё ещё на моём лице, его тело по-прежнему прижимает меня к стене, но что-то в его выражении лица меняется.

— Что?

— Мужчина, который обнимал меня прошлой ночью. Который был со мной нежен. — Я заставляю себя встретиться с ним взглядом и не отводить глаза, хотя всё во мне хочет отвернуться. — Я не знаю, существовал ли этот мужчина на самом деле. Или я просто придумала его, потому что он был мне нужен.

Его челюсть сжимается.

— Лизи…

— Ты только что убил человека за то, что он на меня посмотрел.

— Он…

— Я знаю, что он делал. — Я перебила его, мой голос стал громче. — Я видела. Но ты даже не предупредил его и… не пригрозил ему. Ты просто убил его. Как будто ничего не произошло. Как будто его жизнь ничего не значила.

— Его жизнь ничего не значила. Голос Андрея холоден как лёд. — Он проявил неуважение к тому, что принадлежит мне. За это и понёс последствия.

— Я не твоя, пока сама этого не захочу.

Слова повисают в воздухе между нами, резкие, ясные и неоспоримые.

Андрей смотрит на меня, и я вижу, какая борьба идёт у него в душе: желание возразить, оттолкнуть меня, напомнить, что я здесь только потому, что он так решил, и в этой ситуации у меня нет власти, а он может взять то, что хочет, независимо от того, согласна я или нет.

Но он ничего этого не говорит.

Он просто смотрит на меня, не убирая руку с моего лица. Я вижу, как напрягается его челюсть, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты моя, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы и подаётся вперёд, обхватив мой подбородок рукой, чтобы поцеловать.

И в последнюю секунду, вопреки всем инстинктам, которые подсказывали мне, что нужно отдаться ему, прямо у этой чёртовой стены, если он того хочет... я отстраняюсь.

— Нет! — Почти кричу я, вырываясь из его рук и бросаясь в коридор, ведущий к лестнице. Я почти жду, что он схватит меня, но между нами вырастает дистанция, и, добежав до лестницы, я оглядываюсь.

Он стоит и смотрит на меня с беспомощным выражением на лице.

Он меня отпустил, понимаю я.

И я бегу в единственное место, которое хоть как-то можно назвать своим.

***

Я добираюсь до своей комнаты, и только тогда начинаю плакать. Слёзы льются ручьём, горячие и безудержные. Я падаю на кровать, зарываюсь лицом в подушку и даю волю слезам.

Я даже не знаю, из-за чего плачу. Из-за жестокости? Из-за смерти охранника? Из-за того, как Андрей смотрел на меня: то ли, как на что-то драгоценное, то ли, как на свою собственность?

Прошлой ночью он был нежен. Ласков. Он прикасался ко мне так, будто я была не просто пленницей. Он обнимал меня так, будто я была чем-то, что нужно защищать.

А сегодня утром он без колебаний пытал одного человека и убил другого.

Обе версии – это он, и я не знаю, как их совместить. Я не знаю, как желать мужчину, которого я видела прошлой ночью, и в то же время ужасаться мужчине, которого я видела сегодня утром.

Рыдания сотрясают моё тело, вызывая боль в груди и затрудняя дыхание. Я крепче сжимаю подушку, пытаясь заглушить звуки, пытаясь взять себя в руки.

Но я не могу.

Потому что самое ужасное – то, из-за чего я плачу ещё сильнее, – это то, что даже после всего, чему я только что стала свидетельницей, даже после того, как я увидела, как он убил человека за то, что тот посмотрел на меня, даже после того, как я увидела кровь на его руках и холод в его глазах... я всё ещё хочу его.

Я всё ещё хочу мужчину, который обнимал меня прошлой ночью. Я всё ещё хочу нежности, уязвимости и близости, которые казались настоящими, даже если это не так.

И я не знаю, что со мной происходит. И вот я лежу там, одинокая, растерянная и напуганная, в ожидании чего-то... чего угодно, что придаст смысл происходящему.