Тайное желание

Он открывает дверь, и я вхожу внутрь на автопилоте. В голове пусто. В моей голове нет ничего, кроме звука выстрела и образа пустых глаз того человека.

— Лизи...

— Сколько? — Мой голос звучит не так, как обычно. — Сколько твоих людей погибло?

Андрей стискивает зубы.

— Трое.

Трое. Трое мужчин, которые ещё утром были живы. У которых, возможно, были семьи. Друзья. Жизни.

Трое мужчин погибли, потому что я думала, что смогу договориться с отцом.

— Прости. — Слова звучат неубедительно. Я не могу удержаться, чтобы не произнести их, но я также знаю, что они ничего не значат. Только не после этого. — Мне так жаль, я думала...

— Больше никаких предложений. — Голос Андрея пронзает мои извинения, как клинок, холодный и окончательный. — Ты не думаешь о стратегии. Ты не предлагаешь идей. Ты молчишь, пока я не задам тебе прямой вопрос. Ты понимаешь?

Я смотрю на него.

— Андрей⁠…

— Ты понимаешь?

— Я неуверенно киваю.

— Да.

— Хорошо. — Он поворачивается к двери. — Оставайся в этой комнате. Не выходи. Не пытайся помочь. Не пытайся ничего исправить. Просто оставайся здесь и молчи.

Дверь за ним закрывается, и щелкает замок. Я опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к кровати и смотрю на свои окровавленные руки.

Трое мужчин.

Трое мужчин мертвы из-за меня.

***

Проходят часы. Я не встаю с пола, чтобы смыть кровь с рук или переодеться. Я просто сижу и снова и снова прокручиваю в голове сцену засады. Пытаюсь понять, как я могла так ошибиться.

Меня подставил отец. Он согласился на встречу, зная, что это ловушка, зная, что его люди будут ждать, чтобы убить Андрея и вернуть меня. Он знал, что подвергнет меня опасности.

Без переговоров. Без денег.

Он был готов убить Андрея и всех, кто был с ним, лишь бы вернуть меня. Он так сильно хочет меня вернуть… Или это был удобный способ добраться до меня и заодно убрать Андрея, который был в центре всего этого – семьи, с которой он работал, территории, которую они, по словам самого Андрея, хотели заполучить.

Меня использовали.

От этой мысли меня чуть не стошнило. Я прижимаю ладони к глазам, не обращая внимания на засохшую кровь, слёзы жгут веки. Я не понимаю, как всё это работает, и не хочу понимать.

Я хочу вернуться к своей прежней жизни.

По территории комплекса раздаётся выстрел. Я замираю, все мышцы в моём теле напрягаются, голова резко поворачивается к окну.

Кто-то только что умер.

Я не знаю, кто и почему. Но этот звук – этот ужасный, предсмертный звук – означает, что кто-то мёртв. Ещё один из людей Андрея сомневается, стоит ли со мной возиться? Очередные последствия моей глупой, наивной веры в то, что я могу всё исправить?

Я зажимаю уши руками, но всё равно слышу эхо выстрела.

Через некоторое время я слышу шаги в коридоре, а затем щелчок замка.

В дверях стоит Андрей.

— Что случилось? — Шепчу я.

Он заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

— Один из моих людей публично предложил избавиться от тебя, утверждая, что то, что ты жива, создаёт больше проблем, чем решает.

У меня внутри всё сжалось.

— А ты…

— Я его застрелил. — Он говорит это как ни в чём не бывало, словно сообщает прогноз погоды. — Мои люди считают, что из-за тебя я становлюсь слабым. — Андрей подходит ближе, и я вижу, что он измотан. — Они думают, что я отвлекаюсь, и принимаю неверные стратегические решения. Некоторые из них хотят, чтобы ты умерла, и тогда я смогу сосредоточиться на войне с твоим отцом.

— Так ты… ты просто…

Он присаживается передо мной на корточки, теперь мы на одном уровне.

— Я спрашиваю себя: может, так было бы лучше? Может, ты предпочтёшь, чтобы я всадил тебе пулю в голову прямо сейчас? Чтобы покончить с этим? Чтобы мои люди перестали сомневаться в моём лидерстве? Чтобы я показал им, что ты не делаешь меня слабым? — Он замолкает, его холодные голубые глаза прикованы к моим. — Даже я не уверен, что это не так.

От этого признания у меня учащается пульс. Я чувствую, как он бьётся у меня в горле, и уже не понимаю, от чего это – от страха перед тем, что он может со мной сделать, или от того, как близко он ко мне, или от воспоминаний обо всём, что мы делали вместе.

— Не думаю, что что-то может заставить тебя проявить слабость, — шепчу я.

Он замирает. В его холодных голубых глазах мелькает что-то, чего я не могу понять.

— Что?

Я облизываю пересохшие губы и вижу, как его взгляд скользит по моему рту и снова поднимается к глазам. Что-то в его лице меняется, и на мгновение он перестаёт быть тем суровым человеком, которого я вижу большую часть времени.

В его глазах появляется что-то более мягкое, почти страдальческое.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — тихо произносит он.

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как учащается пульс.

— Нет, понимаю.

— Трое моих людей погибли сегодня из-за того, что я позволил тебе уговорить меня на эту встречу. Потому что я не смог тебе отказать. Потому что я... — Он замолкает и отводит взгляд. — Это слабость, Лизи. Вот так выглядит слабость.

Его челюсть сжимается, и я вижу, как подрагивает мускул на его щеке. Наступает долгое, тяжёлое молчание, прежде чем он снова смотрит на меня и заговаривает снова.

— Я должен убить тебя, — шепчет он. — Это решило бы всё.

Я резко втягиваю воздух и задерживаю дыхание. Проходит мгновение, затем ещё одно... и затем, не говоря больше ни слова, Андрей поднимается на ноги и выходит из комнаты.

И я остаюсь в неведении, гадая, что же, чёрт возьми, будет дальше.