Тайное желание

ГЛАВА 13

ЛИЗИ

Когда Андрей уходит, за его спиной щёлкает замок, и я снова остаюсь одна.

Ноги подкашиваются. Я опускаюсь на край кровати, руки дрожат, дыхание учащается. Комната кажется меньше, чем час назад. Стены ближе. Воздух давит.

Его люди хотят моей смерти.

Эта мысль кружит в голове, как стервятник. Сколько их? Несколько? Большинство из них?

Сколько тех, кто думает, что мой отец прекратил бы это, если бы я больше не была частью этого? Я думаю, Андрей, возможно, прав, когда говорит, что это неправда. Но в то же время человек, который отказывается платить за меня выкуп и вместо этого хочет извлечь выгоду из моего пленения, не тот человек, за которого я считала своего отца.

Я больше не знаю, чему верить.

Я прижимаю ладони к глазам, пытаясь остановить головокружение.

Это моя вина. Всё это. Если бы я не шла по той улице в тот день, если бы они схватили ту женщину, которую надо, если бы мой отец просто заплатил выкуп, как обычный человек, вместо того, чтобы вооружать врагов Андрея...

Нет. Это несправедливо. Я не просила, чтобы меня похищали. Я ни о чём таком не просила.

Но я просила его.

Я позволила ему поцеловать меня. Позволила ему прикоснуться ко мне. Я впустила его в своё тело, в свою голову и во все свои защитные механизмы, которые, как мне казалось, у меня были. Я убедила себя, что за всем этим насилием скрывается что-то человеческое. Что-то, к чему стоит стремиться.

И вот теперь люди мертвы. Теперь идёт война. Теперь даже собственные люди Андрея сомневаются в его лидерских качествах, потому что он не убил меня.

«Ты моя»,

сказал он. Как будто это было так просто. Как будто то, что он заявил на меня права, всё решило. Но это ничего не решает. Только усугубляет ситуацию.

Я встаю и подхожу к окну. Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу и закрываю глаза.

Должен же быть какой-то выход. Должно же быть что-то, что я могу сделать, не ввергая мир в ещё большую смерть, насилие и сомнения людей Андрея в том, стоит ли оставлять меня в живых.

Мой отец.

Если бы я только могла поговорить с ним напрямую. Если бы я только могла дать ему понять, что в этой войне нет необходимости, что я важнее всего, что он делает с этим другим боссом, и есть выход из этой ситуации, который не приведёт к крови...

Андрей не желает прислушиваться к доводам моего отца. Он убеждён, что Александр – враг, что с ним невозможно вести переговоры. Но Андрей не знает моего отца так, как знаю его я. Он не понимает, что за всеми этими безжалостными деловыми решениями и стратегическими манёврами скрывается человек, который любит свою дочь. Который сделал бы всё, чтобы вернуть её в целости и сохранности.

Если бы я только могла его увидеть. Поговорить с ним лицом к лицу. Убедить его перестать вооружать врагов Андрея и вести переговоры по-честному⁠... это может сработать.

Это сработает.

Мне просто нужно убедить Андрея дать мне шанс.

Я с трудом сглатываю. У меня есть власть над Андреем. Я знаю, что есть, я вижу это каждый раз, когда он приближается. Я вижу это каждый раз, когда он прикасается ко мне. Если я использую это в своих интересах, то смогу его убедить.

Это отвратительно – использовать его желание, чтобы манипулировать им. Как будто он делает меня такой же, как он сам. Но то, что он натворил, гораздо хуже. И если бы я могла всё это остановить...

Может быть, цель оправдывает средства.

Я говорю себе это и ни на секунду не позволяю себе задуматься, когда начинаю строить планы, что я делаю это, потому что это даёт мне повод снова прикоснуться к нему. Позволить ему прикоснуться ко мне.

Идти против того, что, как я знаю, правильно, и получить желаемое ещё на несколько мгновений.

***

Я жду до позднего вечера, после ужина. Моя дверь не заперта, и после еды я переодеваюсь в синее платье-комбинацию, которое подчёркивает мои глаза и подходит к моему цвету лица. Босиком я выхожу из комнаты и спускаюсь в его кабинет, замечая, что мужчины, мимо которых я прохожу, обходят меня стороной. Они не смотрят на меня и не разговаривают со мной. Не знаю, что им сказал Андрей, и не знаю, помогло ли это уладить обиду, вызванную сложившейся ситуацией, но они явно не хотят даже замечать моё присутствие.

Когда я стучусь в его дверь, он зовёт меня войти. Я открываю дверь, быстро закрываю её за собой и стою, чувствуя холодок дерева босыми ногами, пока он осознает моё присутствие. Его глаза расширяются, и он ставит стакан с водкой, который держал в руке. Его плечи слегка напрягаются, и он немного отодвигает свой стул, отрываясь от того, над чем работал.

Я с трудом сглатываю и подхожу на несколько шагов ближе.

— У меня есть идея.

Андрей двигает челюстью.

— Нет.

Я слегка выпячиваю нижнюю губу. На долю секунды его взгляд скользит по моему рту.

— Ты её ещё даже не слышал.

— И не надо. — Он отворачивается и тянется за бокалом. — Что бы ты ни предложила, ответ будет «нет».

Я медленно выдыхаю и подхожу ближе, к самому столу. Упираюсь руками в край и наклоняюсь вперёд, так что вырез моего платья приоткрывается.

— Позволь мне встретиться с отцом.

Его лицо мгновенно становится непроницаемым. Я вижу, как его взгляд на мгновение опускается к моей груди, прежде чем он снова отводит взгляд. Несмотря на выражение его лица, я чувствую проблеск надежды, даже когда он снова говорит:

— Ни в коем случае.

Я снова надуваю губы.

— Просто послушай...

— Я сказал «нет», Лизи.

— Он начнёт переговоры, если увидит меня, — настаиваю я, игнорируя предупреждение в его голосе. — Если я сама приду и попрошу его остановить эту войну, он прислушается. Он должен. Я его дочь.

— Ты ещё и рычаг давления. — Андрей сжимает зубы. Он старается не отвлекаться на меня. Я это вижу. — Подпустить тебя к твоему отцу было бы самым глупым стратегическим решением, какое я только мог принять.

— Нет, если ты будешь рядом. Нет, если ты контролируешь место встречи, охрану и всё остальное. — Я отодвигаюсь от стола, обхожу его и приближаюсь к нему. Я вижу, что он напряжен, но не отступает, когда я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от него.

Интересно, сможет ли он. Сможет ли заставить себя увеличить расстояние между нами.

— Ты можешь меня защитить. Я знаю, что можешь. И если всё получится... если он согласится перестать вооружать твоих врагов, то всё закончится. Больше никаких войн. Твои люди больше не будут умирать. Больше никаких осложнений.