Страница 28 из 98
Его большой палец скользит по моему соску, пальцы в последний раз сжимают грудь, а затем его ладонь скользит вниз по моему плоскому животу, кончики пальцев касаются рельефных мышц, наработанных за годы занятий йогой и пилатесом. Он прикасается ко мне так, словно изучает моё тело, запоминая его изгибы, чтобы потом представлять его в своих фантазиях. От мысли о том, что он представляет меня, держа в руке свой член, всё моё тело напрягается и пылает.
Его руки на мне... на моём животе, на моей челюсти, скользят вниз, к краю леггинсов, это собственническое притязание. Как будто он метит территорию, на которую не имеет права претендовать.
Но я всё равно выгибаюсь навстречу его прикосновениям.
— Лизи. — Он рычит моё имя, и я чувствую, как увлажняюсь от этого звука. — Разве так поступил бы хороший человек?
Его зубы скользят по моей нижней губе, а пальцы скользят под пояс моих леггинсов, под тонкие трусики.
Сначала он обхватывает меня через них, и я вздрагиваю от одного только прикосновения его руки. Его большой палец прижимается к моему клитору, именно там, где он мне нужен, и я не могу насытиться этим ощущением. Два его пальца прижимаются к моим складочкам, изгибаясь, словно для того, чтобы проникнуть в меня, но их останавливает лишь тонкая ткань. Я чувствую, как пылает моё лицо, трусики насквозь промокли, и я знаю, что он это чувствует.
Стон, сорвавшийся с его губ, говорит мне именно об этом. Я должна попытаться оттолкнуть его, вырваться, вспомнить, что он опасен, а я его пленница, и это неправильно во всех смыслах.
Но всё, что я чувствую, это жар и желание, отчаянную потребность в большем. Это безумие. Мы в его библиотеке, у него кровь под ногтями, а я должна быть его пленницей, а не... не знаю, что это такое.
Я не пытаюсь его остановить.
Вместо этого я даю выход накопившемуся гневу и кусаю его в ответ.
Я впиваюсь зубами в его нижнюю губу, не так сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы он почувствовал боль. Он вздрагивает от неожиданности, а затем издаёт низкий похотливый рык, от которого у меня кровь стынет в жилах. Он сдвигает мои трусики в сторону и бесцеремонно засовывает в меня два пальца, насаживая меня на свою руку и жестоко улыбаясь мне в губы.
— Я плохой человек, — бормочет он. — Но и ты не такая хорошая девочка, как тебе кажется, птичка.
Я напрягаюсь, но его пальцы проникают глубже, и я чувствую, что ничего не могу с собой поделать: я прислоняюсь к полкам, задыхаясь, мои пальцы на ногах впиваются в деревянный пол, а его губы приближаются к моим.
— Чёрт, — выдыхает он. — Ты такая мокрая.
Моё лицо пылает от смущения, страсти и желания. Я хватаюсь за его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы, пока его пальцы медленно двигаются по кругу, дразня, возбуждая, подбирая ритм, от которого у меня перехватывает дыхание, а бёдра двигаются навстречу его руке в поисках большего.
— Посмотри на меня, — приказывает он, когда его большой палец находит мой клитор, и я всхлипываю, едва в силах дышать. — Посмотри на меня, принцесса. Смотри, как этот плохой парень доводит тебя до оргазма.
Его пальцы скользят во мне, двигаясь в идеальном ритме, который никто другой не смог бы подобрать.
— Я хочу посмотреть, как ты кончаешь, — мурлычет он, и его акцент настолько сильный, что мне приходится напрягаться, чтобы его понять. — Хочу увидеть, как ты выглядишь, когда теряешь контроль.
Его пальцы двигаются быстрее, резче. Он находит то самое место, от которого у меня перед глазами вспыхивают звезды. Это так приятно, даже лучше, чем я могла себе представить. И он не трогает себя. Не пытается меня трахнуть или поставить на колени. Как будто это всё, что ему сейчас нужно, - просто держать меня в своей власти, ласкать меня пальцами и слышать, как я постанываю, пока он подводит меня всё ближе и ближе к оргазму.
Я пытаюсь молчать, сохранять хоть какое-то подобие контроля, но это невозможно. Не тогда, когда он так меня ласкает, когда все нервные окончания в моём теле пылают. Я издаю стон, потом ещё один. Я кусаю губы, пытаясь сдержаться, но он замечает.
— Не надо, — грубо говорит он. — Дай мне тебя услышать.
Его большой палец всё быстрее ласкает мой клитор. Это слишком много и в то же время в самый раз. Я так близко, я вся мокрая, у меня перехватывает дыхание, я отчаянно хочу кончить. Теперь ничто не может меня остановить: ни чьё-то появление, ни то, что я знаю, кто он такой и что он сделал. Я зашла слишком далеко. Я бы позволила ему трахнуть меня прямо сейчас на глазах у всей его охраны, если бы он только довёл меня до оргазма.
Я вскрикиваю, чувствуя, как напрягаются мои мышцы, как ногти впиваются в его плечи сквозь рубашку, и он стонет.
— Вот и всё, — бормочет он. — Отпусти.
Я близко. Так близко. Напряжение внизу живота почти невыносимо. Я откидываюсь на книжную полку. Всё моё тело дрожит от напряжения.
— Кончи для меня, — говорит он. Это не просьба. Это приказ.
И я подчиняюсь. Как будто мне нужен только его голос, его требования, и моё тело подчиняется, доводя меня до сокрушительной кульминации.
Оргазм накрывает меня, как волна, с такой силой, что перед глазами всё плывёт. Ноги окончательно подкашиваются. Я бы упала, если бы он меня не поддерживал, убрал бы руку с моей челюсти и не ласкал меня между ног.
Я слышу, как издаю звуки – стоны, вздохи и снова и снова произношу его имя, но не могу остановиться. Я не могу это контролировать. Я могу только ждать, пока волны наконец не схлынут.
Когда я снова могу дышать, я открываю глаза.
Он смотрит на меня. Его лицо искажено страстью, как будто он ещё больше возбудился, наблюдая за тем, как я кончаю.
Он медленно убирает руку. Я всё ещё дрожу, всё ещё пытаюсь отдышаться, а он протягивает руку между нами, давая мне увидеть, как моя влага пропитывает его пальцы, стекая между ними. Пальцы, которые всё ещё в крови другого мужчины.
А потом он подносит руку к нашим губам, и я смотрю на засохшую кровь под ногтями, на разбитые костяшки пальцев - следы насилия, смешанные со следами того, что мы только что сделали.
Он не сводит с меня глаз, проводит пальцами по губам, между своим ртом и моим, высовывает язык и слизывает... Он слизывает с них всё, что осталось от меня, и из его груди вырывается низкий стон, когда он впервые пробует меня на вкус.
Это первобытно. Грубо. И это самое возбуждающее зрелище, которое я когда-либо видела. Он всё время удерживает мой взгляд, наблюдая за моей реакцией. Заставляя меня отвести взгляд.