Страница 29 из 98
Но я не могу. Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание, когда он слизывает со своих пальцев остатки моего оргазма, а затем наклоняется, берет меня за руку и прижимает мою ладонь к своей твёрдой длине, напрягшейся в его штанах.
— Почувствуй, что ты делаешь со мной, — грубо говорит он. — Почувствуй, какой я, чёрт возьми, твёрдый, певчая птичка. — Он водит моей рукой по своему члену, стиснув зубы. — Всё ещё думаешь, что я хороший, в глубине души?
Я чувствую, какой он твёрдый, как напрягается под тканью. Какой он большой. Он больше, чем любой мужчина, который был у меня до него, и когда он водит моей ладонью по своему члену, я чувствую кое-что ещё. Он... с пирсингом?
Моё лицо пылает. Я хочу отстраниться, но в то же время хочу исследовать его. Хочу вытащить его и посмотреть, как он выглядит.
Я чувствую, как он пульсирует от моих прикосновений. Я чувствую, как сильно он этого хочет.
Мои пальцы сжимают его через штаны. Он издаёт звук, похожий на стон или рык, и подаётся бёдрами навстречу моей руке.
Какое-то время мы просто стоим так: его рука поверх моей, моя ладонь прижата к его телу, мы оба тяжело дышим. Мы оба на грани чего-то, что уже не сможем вернуть.
— Это зависит от того, — шепчу я, и мой голос звучит высоко и прерывисто. Его взгляд, теперь не ледяной, а горячий, прикован к моим глазам.
— От чего? — Его голос низкий, грубый, сдавленный. Он обхватывает моё запястье и прижимает мою руку к своему члену. Я чувствую, как он пульсирует.
— Что натворил этот человек? — Шепчу я. — Из-за чего его кровь оказалась на твоих руках?
Вопрос повисает в воздухе между нами. Я вижу, как меняется его взгляд. Я вижу, как к нему возвращается реальность, как он вспоминает, кто он, кто я и что на самом деле происходит.
Он резко отстраняется и делает шаг назад. Он отстраняется, как будто я его обожгла, как в тот первый раз. И вдруг мне снова хочется, чтобы он ко мне прикоснулся. Я не хочу, чтобы кто-то из нас вспоминал, что это было на самом деле. Я хочу… большего.
А не должна.
— Андрей…
— Не надо. — Его голос звучит резко, разрезая воздух между нами. — Ничего не говори.
Он проводит рукой по волосам. Я вижу, как от него волнами исходит напряжение. Он стискивает зубы, и прежде чем я успеваю ослушаться, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, он разворачивается на каблуках и выходит из комнаты. Дверь за ним захлопывается с таким грохотом, что я едва не подпрыгиваю. Я и не заметила, что до сих пор сжимала книгу на полке позади себя. Книга падает на пол, но я не могу заставить себя встать и поднять её.
Он хотел меня.
Я хотела его.
Это неправильно.
Ужасно неправильно.
Я знаю, что это так, потому что реальность снова обрушивается на меня, моё лицо пылает, и я чувствую, какая я мокрая между ног, как намокли мои трусики и леггинсы от того, как сильно он довёл меня до оргазма. Я никогда раньше так не кончала. И это только его пальцы. Если бы он сделал что-то ещё...
Он не сделает. Я ему не позволю. Я не позволю ему снова так ко мне прикасаться.
Этот человек – преступник. Убийца. Судя по его рукам, сегодня ночью он кого-то пытал, теми же руками, которыми он проникал в меня и доводил до оргазма.
Он всё ещё может меня убить.
Неужели это тот самый мужчина, которому я хочу позволить прикасаться ко мне?
Если это так приятно...
Я закрываю глаза, отгоняя эту мысль. Я не такая, не хочу быть такой. Я не позволю этому мужчине вскружить мне голову только потому, что он великолепен и переворачивает мой мир с ног на голову.
Если он попытается снова, я попрошу его остановиться.
***
На следующее утро идёт дождь, что соответствует моему настроению.
Я почти не спала прошлой ночью. Я почти ожидала, что Андрей или хотя бы кто-то из его людей ворвётся в комнату и вытащит меня, чтобы пристрелить. Из-за истории с махинациями моего отца, неопределённости в отношении того, что со мной будет, и того, что Андрей сделал со мной прошлой ночью в библиотеке, мои нервы на пределе.
Когда приносят завтрак, я почти ничего не ем. Мне кажется, что воздух вокруг меня вибрирует, и я не могу усидеть на месте. Вся эта неопределённость меня изматывает. Я никогда не жила такой жизнью и не привыкла к ней. И не хочу привыкать.
Как обычно, Андрей входит без стука.
— Хватит так на меня смотреть, — резко говорит он, когда я широко распахиваю глаза. — Я не собираюсь тебя убивать.
— Правда? — Мой голос слегка дрожит, несмотря на все усилия.
— Нет, — резко отвечает он. — Я привёл доводы в пользу того, что, несмотря на отсутствие выкупа, ты - наш лучший шанс выманить твоего отца. — Его лицо становится жёстким. — Но он нажил себе врага. Последствия будут ужасными. Если ты попытаешься сбежать, если хоть на шаг выйдешь за рамки...
Ему не нужно заканчивать предложение. Моя семья теперь во врагах, и я тоже в их числе. Мой отец развязал войну... не для того, чтобы вернуть меня, а чтобы нажиться на ошибке Андрея, если верить его рассказу. Я до сих пор не совсем в этом уверена.
Но я знаю одно: я не могу и дальше пялиться на эти стены, ничего не делая, иначе сойду с ума.
Я делаю вдох.
— Я хочу больше свободы.
Выражение его лица не меняется.
— Нет.
Мне приходится приложить все усилия, чтобы в моём голосе не дрогнул ни один звук, когда я снова говорю.
— Я не прошу, чтобы меня отпустили. Я просто прошу дать мне свободу. Разреши прогуливаться по территории. Если хочешь, я могу взять с собой сопровождение. Я просто... — я останавливаюсь и пытаюсь подобрать слова. — Я больше не могу сидеть взаперти в этой комнате. Здесь я задыхаюсь.
Он долго смотрит на меня. Я вижу, что он пытается понять, связано ли это с прошлой ночью или с чем-то другим.
— Мне нужно побыть одной, — шепчу я. Я смотрю на него, надеясь, что он поймёт, как сильно мне это нужно. Надеюсь, что ему это тоже нужно после того, что случилось. — Я не могу просто сидеть здесь, Андрей, правда не могу.
Он сжимает челюсти. Я вижу, что он не привык уступать. Его слово - закон, его не обсуждают и не ставят под сомнение. И, судя по тому, что я подслушала в те первые пару ночей, его люди именно так и поступали… за исключением того, что они не подчинялись. Я вижу, что ему трудно уступить.
— Один час, — говорит он наконец. — Ты можешь выходить на час в день. Не покидай территорию. Не пытайся сбежать. Не разговаривай ни с кем, кроме охранника, который будет с тобой.
— Хорошо, — тут же соглашаюсь я.