Страница 26 из 98
ГЛАВА 7
ЛИЗИ
Я не могу переварить всё это. Всё это не имеет смысла.
Мой отец отказывается платить. Он не приедет за мной. Вместо этого он общается с какой-то другой семьёй, строит козни против Андрея, использует меня…
Я хочу закрыть руками уши, глаза, отгородиться от всего этого. Это не моя жизнь. Это не так. Я просто девушка, которая живёт в Нью-Йорке, у которой есть хорошая квартира, которая работает закупщиком для брендов, у которой довольно много подписчиков в Instagram, которая любит йогу, пилатес и совместные соковые сеты с друзьями.
Я люблю «счастливые часы» и романтические комедии, а фильмы ужасов терпеть не могу. Иногда я бегаю в Центральном парке. Я созваниваюсь с отцом раз в неделю, если только он не очень занят, и встречаюсь с ним на каникулах. Он меня любит.
Любит же?
Андрей нетерпеливо постукивает пальцами по краю бокала, как будто я слишком долго не могу с этим смириться. Как будто я не справляюсь с тем, что мой мир рушится на глазах, так, как ему хотелось бы.
Меня это бесит.
Я всегда была позитивной. Оптимистичной. Полной надежд. Может, и наивной, но лучше уж так, чем быть циничной. Он и от этого отказывается, и это злит меня ещё больше. Этот человек не должен ничего менять во мне. Он не должен менять моё мировоззрение.
И всё из-за какой-то грёбаной ошибки.
— Откуда ты всё это знаешь? — Выплёвываю я. — Только потому, что мой отец до сих пор не позвонил? Какие у тебя есть доказательства?
Андрей прерывает меня, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё.
— Человек, которого я допрашивал сегодня вечером, — тихо говорит он. — Он был одним из людей Волкова. Он подтвердил всё: встречи, ресурсы, которые обещал предоставить твой отец, планы Волкова.
Я чувствую, как моя голова мелко и быстро трясётся, словно от нервного тика. Как будто я могу стряхнуть всё это с себя и не принимать.
— Они обсуждали безопасность. Кого из моих людей можно убедить перейти на другую сторону, — продолжает Андрей. — Твоего отца убедили, что моя организация слаба. Что меня можно уничтожить, если бы только у Волкова было больше денег, больше оружия, больше людей. Всё это твой отец может помочь ему приобрести за деньги. За деньги, которые он мог бы просто заплатить, чтобы выкупить тебя и покончить со всем этим. — Андрей невесело усмехается. — Человеческой жадности нет предела.
— Тебе ли говорить, — выплёвываю я. — Что же это такое, — я жестом обвожу особняк и усадьбу вокруг нас, — если не жадность?
Губы Андрея поджимаются.
— Это результат многолетнего тяжёлого труда. То, о чём ты ничего не знаешь.
Я чувствую, как мои глаза округляются от обиды.
— Мой отец много работает!
Андрей фыркает и наливает ещё водки.
— Твой отец. Конечно. Я уверен, что он очень усердно работает. А вот ты... — Он бросает на меня насмешливый взгляд. — Принцесса-певунья. — Он кривит губы. — Принцесса-капризуля.
Что-то в его голосе заставляет меня почувствовать жар в животе, несмотря на явную насмешку в его словах. В его голосе есть что-то мрачное, что-то помимо явного презрения ко мне и моей жизни. Он хочет, чтобы я покинула его особняк, но ему нужно и кое-что ещё.
Я обхватываю себя руками, облизываю пересохшие губы и не обращаю внимания на то, как его взгляд скользит по моему рту.
— Я тебе не верю, — шепчу я.
Андрей делает ещё один глоток.
— Нет, веришь.
— Нет, я...
— Веришь. — Он ставит стакан на стол. — Ты знаешь, что я не лгу.
Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, и пытаюсь отвернуться, сердито вытирая глаза. Я не позволю этому человеку увидеть, как я плачу, увидеть, что он меня сломил. Снова, если считать тот день, когда он поцеловал меня, а я по глупости ответила на поцелуй. Когда он на секунду заставил меня забыть, что он мой похититель. Плохой, опасный человек.
Когда я перестала думать о том, что ещё он мог со мной сделать, и почувствовала себя такой виноватой. Несмотря на то, что, и особенно из-за того, что, это был лучший оргазм в моей жизни.
— Мой отец не бросил бы меня, — шепчу я. Но я слышу, как дрожит мой голос, и знаю, что он тоже это слышит.
Андрей сжимает зубы.
— Он уже бросил.
— Тогда зачем ты мне это рассказываешь? — Я сверлю его взглядом. — Если он уже бросил меня и работает на врага, зачем мы вообще разговариваем? — Я вздёргиваю подбородок, пытаясь изобразить храбрость, которой на самом деле не чувствую. — Просто убей меня. Это ведь то, что должно произойти, верно? Просто пристрели меня и покончим с этим.
Он долго и пристально смотрит на меня.
— Так и надо было поступить, — признает он.
А потом делает ещё один глоток. Как будто от одной мысли об этом ему хочется выпить.
Несмотря на все мои здравые рассуждения, во мне теплится надежда. Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это сразу после возвращения, рассуждаю я. Он бы не стал так долго стоять здесь, разговаривать со мной и пить. Он не хочет меня убивать.
— Не думаю, что я собираюсь это делать, — признается он.
Я усмехаюсь.
Я ничего не могу с собой поделать. Позволять себе верить ему кажется слишком опасным, как будто это сделает всё ещё более ужасным, когда я узнаю, что он говорит неправду и что я собираюсь умереть.
— Конечно. — Фыркаю я, скривив верхнюю губу. — Ты оставишь меня в живых. И что? Оставишь здесь? Отправишь домой? Твои люди не потерпят, если ты оставишь меня или позволишь мне уйти. Вот как всё это работает, да? Теперь я враг, значит, я должна умереть.
Его губы кривятся в усмешке.
Он с такой силой ставит стакан на стол, что я вздрагиваю, и мне кажется, он вот-вот разобьётся. А потом он подходит ко мне, его движения такие грациозные и смертоносные, что я вспоминаю большую кошку. Он крадётся ко мне. Это единственное слово, которым я могу это описать. Он так сильно сжимает зубы, что я вижу, как дёргаются его мышцы.
— Ты думаешь, я монстр. — Его голос звучит как низкое, смертоносное рычание.
Я быстро отступаю, в спешке чуть не споткнувшись о стул. Я вижу дверь в библиотеку, но мне нужно пройти мимо него, чтобы добраться до неё. И куда бы я пошла оттуда? Поместье заполнено его охраной, его людьми. Я бы никогда не сбежала.
Я отступаю дальше, к библиотечным полкам, пока отступать больше некуда. А он продолжает приближаться, пока не оказывается прямо передо мной, глядя на меня сверху вниз.