Тайное желание

— О чём ты говоришь?

Я делаю ещё один глоток. Водка обжигает горло, но не притупляет ярость. Ничто её не притупляет.

— Выкуп. Он тянет время, придумывает отговорки. Требует ещё доказательств того, что ты жива, ещё времени, чтобы собрать деньги. Ещё гарантий, что тебя вернут целой и невредимой.

Лизи нервно облизывает губы. Я стараюсь не смотреть на её рот, но у меня не получается. Стараюсь не представлять, как протягиваю ей стакан и слизываю капли водки с её губ. Я уже на взводе и стискиваю зубы, когда она снова заговаривает дрожащим голосом.

— Это... это нормально, да? Он осторожничает.

— Нет. — Я ставлю стакан на стол с большей силой, чем нужно. — Он тянет время.

Её глаза широко распахнуты.

— Зачем?

— Чтобы осуществить свой настоящий план.

Она делает шаг ближе, сложив руки перед собой, переплетя пальцы. Этот нервный жест делает её моложе и уязвимее. Как будто мне нужно ещё больше ненавидеть себя за то, что я подумываю просто убить её. Просто покончить с этим. Мне не нужны эти сложности.

Девушка, которую я не хотел здесь видеть, ослабляет мою защиту и моё положение в этой организации, заставляет меня терять контроль. Из-за неё я сейчас на взводе и пытаюсь понять, что, чёрт возьми, мне делать с этой маленькой птичкой в клетке, которую я так хочу заставить петь от удовольствия.

— Какой план? — Тихо спрашивает она.

Я долго смотрю на неё. Я вижу мягкий свитер, обнажённое плечо, страх в её глазах. Она меня боится. Вся страсть, которую я видел в ней раньше, исчезла. Она боится за свою жизнь, и не без оснований. Сейчас она в большой опасности.

— Твой отец, — медленно говорю я, — связался с семьёй Волковых.

Она хмурится.

— Я не знаю, кто это.

— Это конкурирующая организация, базирующаяся в Бруклине. Они уже много лет пытаются проникнуть на Манхэттен. На мою территорию. — Сейчас нет смысла скрывать от неё эту информацию. Она должна понять, что натворил её отец. Может быть, я смогу как-то обернуть это в свою пользу, чтобы не пришлось её убивать. А если нет, что ж...

Если она умрёт, то уже не будет иметь значения, что она знает.

В её глазах начинает понимание.

— И мой отец связался с ними?

— Три дня назад. Пока ты была здесь, пока он делал вид, что ведёт переговоры о твоём выкупе. — Я слышу, как в моём голосе звучит гнев, и сжимаю челюсти. — Он встречался с Волковым. Он хочет дестабилизировать мою организацию изнутри.

Она качает головой.

— Это не имеет смысла. Зачем ему...

— Потому что он использует тебя. — Слова звучат ровно и жёстко. — Твоё похищение. Он использует это как отвлекающий манёвр. В то время как я сосредоточен на том, чтобы управлять тобой, договариваться о выкупе, чтобы мои люди не задавались вопросом, почему я держу пленницу вместо того, чтобы просто убить её, он сотрудничает с моими врагами, чтобы подорвать всё, что я построил.

Краска отхлынула от её лица.

— Нет. Он бы не стал...

— Он сделал это. — Я опрокидываю в себя ещё один глоток водки. — Он сделал. Я получил эту информацию сегодня вечером.

— Ты лжёшь.

Я издаю низкий и опасный смешок.

— Я не лгу. Я могу быть кем угодно, певчая птичка, — убийцей, вором, преступником во всех смыслах, но я не лгу.

Она смотрит на меня. Я вижу, как работает её мозг, пытаясь сопоставить то, что я ей говорю, с тем образом отца, который сложился у неё в голове.

— Он пытается вернуть меня, — говорит она. Но в её голосе теперь слышится неуверенность... сомнение. — Он просто... действует стратегически. Он бизнесмен. Он знает, как вести переговоры.

— Он не пытается вернуть тебя. — Я вижу, как бьётся пульс у неё на шее, и мне хочется снова обхватить его пальцами, почувствовать это хрупкое сердцебиение на своей коже. — Он пытается использовать твоё похищение, чтобы уничтожить меня. Он решил, что лучше рискнуть и отомстить за случившееся, чем обеспечить тебе безопасность дома. Он скорее рискнёт с человеком, который может сделать его богаче, если он добьётся своего, чем заставит его платить из собственного кармана.

— Это безумие.

— Это умно. — Поправляю я её. — Это безжалостно. Именно так я бы поступил на его месте.

Её глаза расширяются.

— Ты бы не стал. Если бы у тебя была дочь...

— Ты явно не понимаешь, кто я, птичка, если так думаешь.

Она делает шаг назад, потом ещё один, как будто от близости со мной ей труднее думать. Или, может быть, просто потому, что она боится меня.

— Он не стал бы так рисковать моей жизнью, — наконец произносит она. Её голос звучит тихо. — Он не стал бы использовать меня в качестве... приманки.

— Разве не так?

Она смотрит на меня, вздёрнув подбородок с тем вызовом, который я начинаю узнавать, с этой непоколебимой верой в доброту окружающего мира.

— Ты его не знаешь.

— Я знаю таких людей, как он. — Я снова поднимаю свой стакан и допиваю водку. — Мужчин, которые рассматривают всё как сделку, которые рассчитывают риск и вознаграждение. Которые жертвуют пешками ради победы в игре.

— Он мой отец.

— А ты его дочь. Но ты явно средство для достижения цели. — Я ставлю стакан на стол. — Сколько времени он проводит с тобой? Как часто он тебе звонит? Сколько раз он ставил дела выше тебя?

Её молчание - достаточный ответ.

— Он любит меня. — Она с трудом сглатывает. — Он всегда заботился обо мне. Давал мне всё, что я хотела, всегда следил за тем, чтобы мне было комфортно…

— Может быть. Я пожимаю плечами. — Но он больше любит власть, любит побеждать. И сейчас ты для него ценнее как пленница, чем как дочь.

— Прекрати. — Её голос слегка дрожит. — Просто прекрати.

Я должен дать ей возможность разобраться во всём самой. Я должен уйти и дать ей время свыкнуться с мыслью о том, кто её отец. Я бы так и сделал, будь я лучше.

Но я не могу.

Потому что мне нужно сделать выбор, и сделать его нужно до того, как я выйду за эту дверь, до того, как я рискну встретиться с кем-то из своих людей, которые знают, что жизнь Лизи Бауман на исходе.

Убью ли я её, как и должен... или спасу, рискуя всем

?