Страница 23 из 98
Мысль о том, чтобы оказаться внутри неё, почувствовать её тугую, горячую и влажную плоть вокруг своего члена, заставляет меня сжать себя ещё сильнее.
Я близко. Так чертовски близко. Но я жду, когда она кончит. Мне это нужно... Мне нужен её оргазм. Мне нужно представлять, как она сжимается вокруг моего члена, когда я кончаю.
Я слышу шаги на лестнице внизу. Поднимаются охранники. Чёрт. Надо остановиться, кончить в своей комнате, но я не могу. Мне нужно услышать, как она кончает. Мне это нужно так же, как дышать.
Её дыхание становится всё более частым и прерывистым. Я слышу, как слегка поскрипывает кровать, когда она двигает бёдрами. Слышу тихие, отчаянные стоны, которые она издаёт в поисках разрядки. Затем она резко вздыхает, и я слышу... звук её оргазма.
Он приглушенный, но безошибочно узнаваемый. Стоны становятся всё громче, её дыхание сбивается, кровать скрипит, когда её тело напрягается и расслабляется.
Звуки её удовольствия сводят меня с ума.
Мой оргазм накрывает меня, как товарный поезд. Я едва успеваю прислониться к стене свободной рукой, а другой продолжаю дрочить свой член, сжимая зубы, чтобы не застонать.
Я засовываю эрегированный член в боксеры, обматываю ткань вокруг головки и кончаю, чтобы не испачкать пол и дверь передо мной. Мои бёдра дёргаются, как будто я вколачиваю в неё свою сперму, другая рука сжата в кулак.
Это длится вечно, дольше, чем раньше, и интенсивнее, чем раньше. Я всё ещё слышу её по ту сторону двери, её дыхание, когда она приходит в себя после оргазма, и осознание того, что мы только что сделали это, по отдельности, но вместе, почти невыносимо.
Сердце бешено колотится, дыхание учащённое, рука перепачкана собственной спермой. Шаги становятся громче. По ту сторону двери тихо. Наверное, она лежит там в темноте, её тело всё ещё дрожит, а разум, наверное, в таком же раздрае, как и мой.
Через минуту сюда поднимется охрана. Мне нужно убираться отсюда к чёртовой матери.
Я разворачиваюсь, заправляя штаны, из которых всё ещё торчит полутвёрдый член, и быстро иду по коридору, пока меня никто не заметил.
Я прекрасно понимаю, что здесь произошло.
Я, Андрей Петров, пахан «Петровской братвы», убегаю от своих людей, чтобы они не догадались, что я только что дрочил почти на виду у всех, слушая стоны своей пленницы, чтобы меня не поймали.
Это какое-то грёбаное безумие.
Я возвращаюсь в свою комнату и запираю дверь.
Потом долго стою в темноте и пытаюсь понять, что, чёрт возьми, мне делать с Лизи Бауман?