Страница 22 из 98
Но звук раздаётся снова, на этот раз чуть громче, и я уже не сомневаюсь, что это такое. Она ласкает себя.
Мой член, который наконец начал расслабляться, тут же снова твердеет. Меня пронзает собственнический инстинкт, бьющий током.
Я не хочу, чтобы эти мужчины слышали её стоны и возбуждались от звуков её удовольствия. Я не могу поверить, что они её не слышат и не знают, что она делает. Я представляю, как они из-за этого злятся, думают о том, что бы они с ней сделали, а потом мастурбируют, представляя её стоны, как это сделал я.
Я чуть не выхватил пистолет и не пристрелил их всех троих. Я бы так и сделал, если бы ещё хоть секунду стоял здесь и думал об этом.
Что, чёрт возьми, со мной не так? Она не моя. Мне должно быть всё равно, кто слышит её стоны и кто о ней фантазирует. Но я готов убить своих людей, если они продолжат в том же духе.
Я откашливаюсь.
— Идите на пересменку, — резко говорю я.
— Босс... — Один из них смотрит на меня. — До пересменки ещё час.
Моя рука тянется к пистолету.
— Я сказал, сейчас.
Это глупо и безрассудно. Некоторые из моих людей не блещут умом, но вряд ли все трое настолько глупы, чтобы не догадаться, что у меня есть какой-то скрытый мотив для досрочной смены караула. Особенно когда они слышат стоны Лизи по ту сторону двери, особенно когда они, вероятно, слышали её раньше, когда я был в её комнате.
Они заподозрят неладное, и то, что я собираюсь войти и трахнуть её, используя пленницу для собственного удовольствия, ставя под угрозу возможность получения выкупа, и, может быть, даже вру о том, что её отец просит дать ему больше времени, чтобы я мог провести с ней больше времени.
И прямо сейчас мне, чёрт возьми, всё равно.
Это должно было подсказать мне, что она представляет опасность для моего контроля, для моего здравого смысла, и я должен убить её прямо сейчас. Открыть дверь и пристрелить её там, где она лежит, и к чёрту деньги. К чёрту её.
Но нет.
По крайней мере, я должен уйти, вернуться в свою комнату и сделать вид, что ничего не слышал. Вместо этого, когда охранники скрываются в коридоре, я подхожу ближе к её двери.
Теперь звуки слышны отчётливее. Я слышу тихие вздохи и стоны, которые она пытается заглушить, но не может. Шелест ткани. Скрип кровати. Она там, ласкает себя.
О чём она думает? О поцелуе? Обо мне?
От этой мысли мой член снова твердеет и настойчиво упирается в брюки. Я изнываю от желания, как будто не кончал уже очень давно. Как будто я только что не залил спермой свой кулак и пресс.
Я прижимаюсь ухом к двери.
Не стоит.
Это неправильно во всех смыслах.
Но я не могу заставить себя уйти.
Я весь на взводе, меня трясёт от каждого тихого стона по ту сторону двери. Мне кажется, я слышу, как она хлюпает, двигая пальцами. Интересно, стекает ли она по простыням, скользят ли её бёдра. Сжаты ли её ноги вокруг руки или раздвинуты для лучшего доступа. Я хочу знать, как она себя ласкает: водит рукой взад-вперёд или по кругу, одним пальцем или двумя, засунула ли она в себя пальцы и притворяется ли, что это мои пальцы. Что это я.
Я слышу её дыхание, теперь оно учащённое, прерывистое. Я слышу тихие стоны, отчаянные, страстные, от которых у меня снова встаёт.
Она думает обо мне? О том, как я её целовал? О том, что было бы, если бы я не остановился?
Моя рука сама тянется к ширинке. Я медленно и тихо расстёгиваю её, не сводя глаз с двери, как будто могу видеть сквозь неё.
Охранники, которые должны были сменить тех, кого я вызвал, вернутся с минуты на минуту. Они могут застать меня здесь, в коридоре, с членом в руке, пока я дрочу, слушая, как моя пленница ласкает себя по ту сторону двери.
Если я думал, что, трахая её, я заставил бы их сомневаться во мне, это было бы в тысячу раз хуже. Они бы перестали меня уважать, если бы застали, как я дрочу здесь, вместо того чтобы пойти туда и взять то, что хочу.
Но я не могу переступить эту черту. Что-то мне подсказывает, что если я это сделаю, ситуация выйдет из-под контроля. Но и уйти я тоже не могу.
Я представляю её там, на кровати. Её руку у себя между ног. Её голова запрокинута. Губы приоткрыты, и я слышу её тихие стоны через дверь. Я высвобождаю свой член и обхватываю его рукой. Он уже твёрдый, уже истекает смазкой. Я снова отчаянно нуждаюсь в разрядке, хотя кончил совсем недавно, и не могу остановиться.
Я медленно двигаю рукой, подстраиваясь под ритм её стонов. Когда её дыхание учащается, моя рука двигается быстрее. Когда она стонет, мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать в ответ. Она бы услышала меня, если бы я это сделал. Кто-нибудь услышал бы меня.
Кто-нибудь мог бы поймать меня, и от этой мысли я становлюсь только твёрже. Когда, чёрт возьми, я успел стать таким безрассудным? Я никогда не был эксгибиционистом или вуайеристом. Мне нравится грубый секс, немного бондажа, но ничего необычного. Неужели на меня так долго давили, что я, наконец, сломался?
Что, чёрт возьми, эта малышка со мной сделала?
Я представляю, как она сейчас выглядит. Она всё ещё одета или уже разделась? Она под одеялом или на нём? Насколько она мокрая? Боже, она, наверное, вся мокрая. Я слышу это по звукам, которые она издаёт, - по этим отчаянным, нуждающимся звукам, которые издаёт возбуждённая, неудовлетворенная женщина, жаждущая, чтобы её наполнили.
Моя рука всё быстрее двигается по члену. Я уже не сдерживаюсь и использую смазку, чтобы уменьшить трение, представляя, что это её рука, а не моя. Её рот. Её киска. Я слышу её вздох, на этот раз более громкий и не такой сдержанный, и понимаю, что она близка к оргазму.
От осознания того, что она вот-вот кончит, что я сейчас услышу, как она распадается на части, мой собственный оргазм вот-вот достигнет пика.
Я прижимаюсь лбом к двери и двигаю рукой быстрее. Сильнее. Моё дыхание учащается в тихом коридоре, но я ничего не могу с этим поделать. Мне кажется, что я вообще ничего не могу контролировать, когда слышу её в таком состоянии.
Лишь малая толика самообладания удерживает меня от того, чтобы ворваться в комнату, прижать её к кровати, всунуть свой твёрдый член в её мокрую киску и кончить так, что сперма разлетится повсюду.
Она снова стонет. Приглушённо, наверное, уткнувшись в подушку, но я слышу её достаточно отчётливо. Я слышу в её голосе отчаяние. Нужду. Думает ли она о том, как моя рука сжимала её горло? Или ей мерещится что-то большее? Представляет, что было бы, если бы я не остановился? Если бы я раздел её догола и трогал её везде, если бы я довёл её до оргазма пальцами, прежде чем войти в неё?