Страница 20 из 98
Она как грёбаный наркотик. Один этот момент, когда она подчиняется моим прикосновениям, заставляет меня желать большего. Не знаю, что в ней такого, но я хочу её так, как никогда не хотел ни одну женщину. Похоть бурлит в моих венах, горячая и тяжёлая, мой член пульсирует. Я чувствую, как предэякулят стекает по моему члену, пропитывая боксеры. Я ещё никогда не был таким возбуждённым, таким диким...
Может, и никогда. Не думаю, что когда-либо так сильно хотел кого-то. И я не должен хотеть её. Её вообще не должно здесь быть. Она - проблема, которую нужно решить, дерзкая, болтливая девчонка, которая может ещё больше подорвать мой контроль над организацией...
Другой рукой я обхватываю её шею и прижимаю к столу. Мои пальцы слегка сжимаются. Она прерывисто дышит и стонет, цепляясь за мою рубашку. Её язык сплетается с моим, и я чувствую, как учащается её пульс под моей ладонью.
Я мог бы заполучить любую женщину, кроме неё. Я не должен хотеть её. Не должен обладать ею.
Если охрана снаружи услышат, я могу сказать... что? Что она - приз, который я могу забрать, если захочу? Я пахан. Я могу трахнуть свою пленницу, если захочу.
И что потом? Её отец не заплатит столько, сколько я хочу, если узнает, что я причинил ей хоть какой-то вред. Он никогда не поверит, что она сама этого хотела. Они будут спорить. Будут считать меня слабаком за то, что я поддался похоти.
Она вся напряжена, стройная и подтянутая, лишь в некоторых местах мягкая. Её грудь прижимается к моей груди, а язык скользит по моим губам. Внутри она такая же мягкая. Её бёдра прижимаются к моим, обрисовывая толстый контур моего члена, и я, чёрт возьми, не могу дышать.
Она запускает руку в мои волосы, наматывает их на пальцы и тянет, не сильно, но достаточно, чтобы я зарычал. Этот звук - животный, неуправляемый. Я - всё, чем не должен быть.
Я подаюсь бёдрами вперёд, прижимаясь к ней членом, и она ахает. Я отчаянно нуждаюсь в давлении, в трении, во всём, что могло бы облегчить эту боль. Я обхватываю рукой её грудь, провожу большим пальцем по торчащему соску, и она стонет.
Моя
. Эта мысль приходит непрошено и нежелательно. Она не моя. Она не может быть моей. Но в этот момент, когда её губы приоткрыты, а тело отзывается на каждое прикосновение, она ощущается такой.
Она вздрагивает от моих прикосновений и прижимается ко мне, и я чувствую жар её тела даже сквозь одежду. Её пульс учащается, и я слегка сжимаю её горло, желая проверить, как далеко я могу зайти с этой малышкой.
Моя птичка.
Моя, моя, моя.
Я хочу раздеть её догола. Я хочу видеть каждый сантиметр её кожи, которую ощущаю лишь через ткань. Я хочу попробовать её на вкус, хочу, чтобы она кончила от моих рук, языка и члена, пока не забудет собственное имя.
От этой мысли меня бросает в жар, а член напрягается так, что, кажется, вот-вот лопнет ширинка. Это опасно. Я теряю контроль.
Но мне всё равно.
Моя рука скользит по её животу, к пуговице на джинсах. Я не знаю, хочу ли я, чтобы она сначала встала на колени или легла на спину. Хочу, чтобы её рот был полон моего члена или её киски. У меня нет с собой презерватива, но мне всё равно. Я трахну её, а потом наполню её рот своей спермой. Я...
Я слышу, как за дверью переговариваются охранники, один из них тихо кашляет, и реальность снова обрушивается на меня.
Что, чёрт возьми, я делаю?
Я так резко отстраняюсь от неё, что она слегка спотыкается. Я машинально подхватываю её, обхватываю руками, чтобы она не упала, а потом отпускаю, как будто она меня обожгла.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Её губы красные и припухшие от моих поцелуев. Её волосы спутались от моих рук. Она выглядит так, будто её только что страстно целовали, и совершенно сбита с толку.
— Андрей…
— Нет. — Слово звучит резко и зло. Я злюсь на себя, на неё, на всю эту чёртову ситуацию. — Этого не было.
Она смотрит на меня.
— Хм… было.
Чёртова девчонка.
Я не могу этого сделать. Я не могу стоять здесь и спорить с ней о том, что только что произошло, когда я всё ещё чувствую её вкус на своих губах, когда мой член так напряжен, что это причиняет боль, а все мои инстинкты кричат, чтобы я вернулся к ней и закончил начатое.
— Оставайся в своей комнате. — Мой голос холоден, резок и сдержан, совсем не такой, каким он был тридцать секунд назад. — Не проси меня ни о чём другом.
Я разворачиваюсь и ухожу, прежде чем она успевает ответить.
Дверь за мной закрывается, и я запираю её, не глядя на охранников.
— Присматривайте за ней, — бросаю я, не глядя им в глаза. Я не хочу знать, слышали ли они, что там произошло, подозревают ли они что-то.
Что, чёрт возьми, я только что сделал?
Я всё ещё тяжело дышу, когда возвращаюсь в свою комнату. Я её поцеловал. Я, чёрт возьми, поцеловал женщину, которую держу у себя ради выкупа, как будто это была хорошая идея. Женщину, которую я должен вернуть её отцу менее чем через двое суток.
Я поцеловал её так, будто имел на это полное право. Как будто она была моей. И она ответила мне на поцелуй.
Я закрываю дверь в свою комнату и запираю её. Я просто стою, пытаясь выровнять дыхание, стараясь думать о чём угодно, кроме её вкуса, того, как она прижималась ко мне, и тихих стонов, которые она издавала, когда я углублял поцелуй.
Не получается.
Мой член всё ещё болезненно напряжен и упирается в джинсы так, что я не могу думать ни о чём другом.
Надо принять холодный душ, а потом сосредоточиться на ситуации с Волковым. Я должен сделать что угодно, только не то, что собираюсь сделать.
Но я не могу.
Блядь.
Я расстёгиваю брюки. Давление немного спадает, но этого недостаточно. Надо остановиться, принять холодный душ и забыть об этом.
Вместо этого я спускаю брюки и боксеры ровно настолько, чтобы освободить член.
Он твёрдый и тяжёлый в моей руке. Головка раскраснелась, на ней блестит предэякулят, и он продолжает вытекать. Я так возбудился от её поцелуев, что знаю: долго ждать не придётся.
Я обхватываю себя рукой и медленно провожу по члену. От этих ощущений я стону. Мой член проколот от основания до кончика, и ощущение металла, скользящего по моей коже и по моей сверхчувствительной длине, когда я двигаю рукой, чертовски приятно. Интересно, какое бы у неё было выражение лица, если бы она это увидела? Если бы я достал свой член и показал ей всё, с чем она могла бы поиграть?
Если бы я заткнул рот этой маленькой шалунье членом, а потом трахал бы её до тех пор, пока она не кончила бы прямо на меня?