Тайное желание

До меня доносятся обрывки слов. Кажется, я слышу, как кто-то говорит «территория». Потом что-то вроде «юг» или «граница». Дважды повторяется какая-то фраза, и она звучит настойчиво. Один мужской голос, злой и настойчивый, повышает тон, но другой резко его обрывает, не терпящим возражений тоном. Снова тишина, затем шаги удаляются. Чуть дальше я слышу Андрея.

— Мне плевать, что думает Волков. Территория останется за нами. Скажи ему, что если он будет давить, то пожалеет.

Пауза. Затем тише, но не менее решительно:

— Нет. Мы сделаем по-моему.

Снова пауза, на этот раз более продолжительная, и я чувствую напряжение в этой тишине.

— Я сказал «нет».

Слышны шаги, где-то в коридоре хлопает дверь. Снова тишина.

Я сижу в темноте у окна и смотрю, как по двору внизу мелькают тени. Машины приезжают и уезжают в неурочное время, когда меняется охрана. Такое ощущение, что происходит что-то ещё… может быть, что-то связанное с тем, кого должны были похитить вместо меня?

У меня недостаточно информации, но мне кажется, что Андрей не так крепко держит всё в своих руках, как ему хотелось бы. Я вспоминаю выстрелы, которые слышала, и тела на земле. У меня было нехорошее предчувствие, что эти люди могли не попасть в нужного человека и вместо этого попали в меня. Я стараюсь не думать об этом, потому что тогда чувствую себя виноватой… Как будто это я виновата в том, что они схватили меня, а не того, кого должны были сюда привести.

Но мне интересно, не связано ли это с борьбой за власть. Судя по голосу, Андрей с кем-то спорил по поводу своих решений. Боссу, у которого вся власть в руках, не нужно ни с кем спорить, верно?

Я не знаю, как всё это устроено, но не могу перестать прокручивать это в голове. Мне следовало бы сосредоточиться на своей ситуации, но мне любопытно. Я ничего не могу с собой поделать. Что за человек этот Андрей? Что это за организация? И что происходит, из-за чего все так на взводе?

На следующее утро я снова это слышу. На этот раз ближе, прямо за дверью, так близко, что я могу разобрать отдельные слова.

— ...ресурсы на исходе... — произносит голос с сильным акцентом на английском. — Он не готов к такому давлению...

— Тише, — шипит другой голос. — Она может услышать.

— В такое время она уже спит.

Шаги удаляются, но я успеваю услышать ещё один фрагмент:

— ...Волков долго ждать не будет...

Я сижу неподвижно, сердце бешено колотится.

Он не готов к такому давлению?

Они говорят об Андрее, о каком-то кризисе, который назревает под покровом этого комплекса. И они обеспокоены.

Я встаю с кровати и выглядываю в окно, смотрю на снующих вокруг охранников. Сегодня утром моё время вышло. Наверняка скоро за мной придут и отвезут туда, где меня передадут. Скоро я вернусь домой.

Неважно, что происходит в мире Андрея. Через несколько часов я уже не буду иметь к нему никакого отношения.

***

Сразу после завтрака Андрей входит в комнату, не постучавшись. Я бросаю на него сердитый взгляд и отодвигаю стул от стола.

— Я могла бы быть голой, — сухо говорю я, и его бледно-голубые глаза на мгновение темнеют, а челюсть напрягается.

— Тогда хорошо, что ты одета. — Его голос звучит ровно, в нём нет ничего лишнего, но я клянусь, что на долю секунды его взгляд скользнул по мне, оценивая. Он что, думает, что я...

Ох, ради всего святого, Лизи, заткнись уже.

Сейчас я узнаю, собираются ли меня выкупать. Мне не стоит думать о том, считает ли меня привлекательной главарь мафии, который держит меня в плену.

Я невольно облизываю пересохшие губы, и его взгляд устремляется к моему рту. Мне приходится сдерживаться, чтобы не опустить глаза и не проверить, как он на меня реагирует. Моя кожа словно гудит с тех пор, как он вошёл в комнату. Сердце бьётся слишком быстро. Но это от волнения... верно?

Не потому, что я вижу, как напрягаются его плечи и руки под обтягивающей рубашкой на пуговицах, и не потому, что брюки идеально сидят на бёдрах... О боже.

В передней части брюк, у ширинки, выпирает бугор. Он ещё не в полной боевой готовности, но я вижу... признак его возбуждения, который давит на ткань. И если он только начинает возбуждаться...

Я с трудом сглатываю, переводя взгляд обратно на его лицо. Его челюсть сжата, как будто он не смог бы улыбнуться, даже если бы это убило его.

— Твой отец попросил ещё два дня, — наконец произносит он.

Моё сердце почти замирает в груди. Все мысли о том, каким привлекательным может быть мой тюремщик, вылетают у меня из головы.

— Он... — я с трудом сглатываю. — Это значит, что ты собираешься меня убить?

Он долго смотрит на меня, двигая челюстью.

— Нет, — наконец говорит он. — Я согласился дать ему ещё два дня.

Облегчение накрывает меня с такой силой, что я даже не задумываюсь о том, зачем моему отцу понадобились ещё два дня.

— О, — шепчу я, откидываясь на спинку стула. — Э-э… спасибо? Но… — Я вспоминаю разговоры, которые слышала за дверью. — А твои люди не разозлятся? Что ты не сдержал слово?

Андрей смотрит на меня, не мигая, а потом ещё раз. Его глаза слегка расширяются, словно он пытается меня понять, но не может. Уголок его рта едва заметно дёргается, как будто где-то внутри него зарождается смех, но он не может его сдержать.

— Ты просишь меня убить тебя?

— Нет! — Восклицаю я. Меня снова пронзает страх. — Нет… нет… конечно, нет. Я просто… я слышала…

Его глаза сужаются.

— Что ты слышала?

Чёрт. Я в этом не сильна. Мне не место в плену у криминального авторитета. Я не умею держать язык за зубами. Если он решит, что я знаю что-то, чего не должна знать, он передумает и убьёт меня.

— Ничего, — быстро отвечаю я. — Я просто… вижу, что здесь не всё в порядке.

Его брови взлетают вверх одновременно.

— Видишь? — Это не вопрос. Его голос абсолютно невозмутим, и у меня такое чувство, что я свернула не туда, но уже не могу вернуться на прежний путь.

— Ты просто… выглядишь уставшим. — Выпаливаю я, надеясь вернуться на путь, который не закончится тем, что я истеку кровью во дворе. От одной этой мысли меня чуть не стошнило, но я не думаю, что если меня вырвет на его дорогой ковёр прямо у него на глазах, он станет ко мне добрее.

— Я выгляжу уставшим?

— Да. — Я энергично киваю. — У тебя рубашка помята. И вид такой, будто ты плохо спал.

— Я не думал, что тебя это волнует. — Его голос сух, как пустыня.

— Меня не волнует! Я просто... — Я с трудом сглатываю. — Прошлой ночью я слышал голоса, — говорю я. — Споры. На русском языке.