Тайное желание

Раздаётся звонок. Один, потом второй. Затем я слышу голос, который знаю лучше, чем любой другой:

— Александр Бауман.

Это мой отец. Его голос звучит отрывисто и профессионально, в нём слышится лёгкое раздражение из-за того, что его прервали.

Мужчина с ледяным взглядом протягивает мне телефон. Наши взгляды на мгновение встречаются, и я снова чувствую, как по коже пробегают мурашки, а по спине пробегает холодок. Я беру телефон, и наши пальцы соприкасаются. Снова этот холодок, такой сильный, что сердце замирает в груди. Он стоит совсем близко, и я чувствую дымный аромат его одеколона. От него чертовски вкусно пахнет.

Серьёзно, что со мной не так?

Я прижимаю телефон к уху.

— Папа?

— На мгновение повисает тишина, а потом он говорит.

— Лизи? — В его голосе слышится напряжение, как будто он уже понимает, что звонок с неизвестного номера не может предвещать ничего хорошего. — Что случилось?

Мой голос слегка дрожит, несмотря на все усилия.

— Я в порядке. Я…

— Что значит, ты в порядке? — Слова звучат резко, требовательно. — Что случилось? Почему ты звонишь мне с другого номера…

— Меня похитили. Сегодня утром. Я не знаю, где именно я нахожусь…

Мужчина откашливается, и я прикусываю губу.

— Я должна сообщить тебе, что жива.

— Ты ранена? — Перебивает он меня, повышая голос. — Они тебя ранили?

— Нет. Я не ранена. Я в порядке, просто...

— Соедини меня. Прямо сейчас. Соедини с тем, кто там главный.

Я поднимаю глаза на мужчину, стоящего передо мной. Он смотрит на меня своими ледяными глазами, выражение его лица невозможно прочесть, и я протягиваю ему телефон.

Он берет его, и когда он говорит, его голос звучит спокойно и холодно, как и всегда.

— Мистер Бауман. Ваша дочь жива и невредима. Она останется в безопасности, если вы будете следовать инструкциям.

Я слышу в трубке громкий и яростный голос отца, но не могу разобрать слов. Мужчина слушает с бесстрастным выражением лица.

— Вы получите письмо с подробностями, — говорит он, прерывая отца. — У вас будет сорок восемь часов, чтобы внести оплату. После подтверждения оплаты вашу дочь отпустят целой и невредимой.

Отец снова кричит. Наверное, угрожает. Он обещает, что сделает с ними, как он их уничтожит, как они совершили самую большую ошибку в своей жизни. Выражение лица мужчины не меняется.

— У вас есть сорок восемь часов, мистер Бауман. Предлагаю вам использовать их с умом.

Он проговаривает номер телефона - другой, вероятно, одноразовый, и кладёт трубку, прежде чем мой отец успевает ответить.

В комнате повисает оглушительная тишина. Он засовывает телефон обратно в карман и смотрит на меня. Я всё ещё стою, вытянув руку, в которой держала телефон, и сердце у меня колотится от звука отцовского голоса.

— Он заплатит, — говорит мужчина. В его голосе нет вопроса. Я смутно осознаю, что он каким-то странным образом пытается меня утешить.

Я тяжело сглатываю. Во рту пересохло. Мне до сих пор не дали ни еды, ни воды.

— Откуда ты знаешь?

— Они всегда платят. — Он делает паузу. — И ещё я услышал страх в его голосе. Настоящий страх. Такое не подделаешь.

Это наблюдение меня удивляет. Я не ожидала, что он обратит внимание на что-то подобное или что его это будет волновать. Но, с другой стороны, он явно умеет читать людей. Нельзя возглавлять преступную организацию, не понимая человеческой природы. И, полагаю, дело тут не в заботе. Он должен знать, как звучит страх.

— Отдохни, — говорит он, направляясь к двери. — Через сорок восемь часов всё закончится, и ты вернёшься домой.

— А если он не заплатит? — Вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю его остановить.

Он останавливается у двери и оборачивается ко мне. На мгновение в его голубых глазах мелькает что-то, чего я не могу понять.

— Он заплатит, — повторяет он, делая паузу и долго глядя на меня. — Кстати, меня зовут Андрей.

И уходит. Щелчок замка. И я снова одна.

Я опускаюсь на кровать, мои ноги внезапно подкашиваются. В моей голове прокручивается телефонный звонок: голос моего отца и то, как он спрашивал, не пострадала ли я. Должно быть, он угрожал моим похитителям. Я слышала неразборчивые крики.

Он был напуган. По-настоящему напуган. Я тоже это слышала, я понимаю. Мой отец испугался за меня.

Осознание этого тяжёлым грузом ложится мне на сердце. Не могу вспомнить, когда в последний раз слышала в его голосе такие эмоции. Это странно, но впервые за долгое время я вспоминаю, что отец действительно заботится обо мне. Обычно он выражает свою заботу в денежном эквиваленте, но от этого она не становится менее реальной.

Я откидываюсь на кровати и смотрю в потолок. Сорок восемь часов. Два дня. А потом, если всё пойдёт по плану, я буду дома. Я должна чувствовать облегчение... даже надежду. Но вместо этого я чувствую тревогу, страх и растерянность.

Пока я не вернусь домой, я не перестану бояться, что по какой-то необъяснимой причине, в которой нет никакого смысла, отец либо не даст им денег, либо даст, и они всё равно меня убьют. А под этим кроется ещё кое-что - смятение, которое, как я понимаю, лучше не задерживать в себе.

Мужчина, который меня похитил, - преступник. Плохой человек, который держит женщину в плену и заставляет её бояться ради финансовой выгоды. Но то, что я почувствовала, когда он посмотрел на меня...

Андрей.

Он назвал мне своё имя. Он пытался меня успокоить. Я понимаю, что хватаюсь за соломинку, за любую возможность сделать так, чтобы стало лучше, но я не могу избавиться от ощущения, которое возникло, когда его пальцы коснулись моих, от странной напряжённости, которая, кажется, искрит в воздухе между нами каждый раз, когда он входит в комнату.

Его присутствие, его напор.

Я отгоняю эту мысль. Это не имеет значения. Через сорок восемь часов всё закончится, и я вернусь домой.

И больше никогда его не увижу.