Тайное желание

ГЛАВА 3

ЛИЗИ

Я отчётливо слышу, как снаружи раздаются выстрелы. Три выстрела. Резкие, финальные хлопки, от которых всё моё тело напрягается.

Я замираю, у меня перехватывает дыхание.

Мой разум пытается найти рациональное объяснение: может, это стройка, может, машина дала задний ход, может, что угодно, только не то, что я думаю. Но я не дура. Я знаю, как звучат выстрелы.

Мне не стоит подходить к окну. Я знаю это... но любопытство, обострённое страхом, берёт верх. Медленно, словно на ватных ногах, я подхожу к окну, выходящему на парадный двор, и отдёргиваю полупрозрачную занавеску.

Там почти ничего не видно. Но я вижу, как во дворе собирается большая толпа мужчин. Некоторые из них стоят в центре, в том числе тот, кого я, судя по его испуганному взгляду, брошенному на меня в кабинете, считаю главным. А на гравии...

Тела и тёмные растекающиеся пятна...

Кровь.

Меня охватывает паника, я опускаю занавеску и делаю несколько быстрых шагов назад.

Я следующая.

Эта мысль пронзает меня, и моё сердце начинает колотиться так сильно, что я чувствую, как оно застревает у меня в горле.

Он убивает людей. Прямо сейчас. Кто-то только что умер. Трое человек.

И я - осложнение. Я не та женщина, которую они схватили по ошибке.

Я следующая.

— Нет, — шепчу я пустой комнате. — Нет, нет, нет.

Главный сказал что-то про выкуп в кабинете. Что я ценная заложница и мой отец заплатит, чтобы меня вернуть. Это правда… Не могу представить, что это не так. Значит… он меня не убьёт. Верно?

Логично, но в этом нет ничего логичного. Сегодня утром я жила своей обычной жизнью, а теперь заперта в комнате в чужом особняке и только что услышала, как застрелили троих мужчин.

Я начинаю расхаживать по комнате. Ничего не могу с собой поделать. Моему организму нужно выплеснуть адреналин, который бурлит в крови. Комната большая, с дорогой мебелью, большой двуспальной кроватью, мягким ковром и двойными шторами. При других обстоятельствах она была бы роскошной.

А сейчас это просто клетка. Очень хорошая клетка, но всё же клетка.

Я хожу от окна к двери и обратно. В сотый раз проверяю дверную ручку, хотя знаю, что дверь заперта снаружи. Проверяю окно, хотя знаю, что оно тоже заперто, а я на третьем этаже и не могу выпрыгнуть, не получив серьёзных травм. Затем возвращаюсь к двери.

Мысли в голове мелькают одна за другой, я прокручиваю в голове все возможные сценарии и останавливаюсь на самых худших.

Они подчищают хвосты. Я не та женщина. Я слышала их разговор, видела их лица и могу опознать по крайней мере некоторых из них. Я свидетель похищения, какой бы преступной операцией они ни занимались.

Конечно, они меня убьют. Они получат деньги от моего отца, а потом всё равно меня убьют.

Логическая часть моего мозга пытается возразить: они перевели тебя в эту уютную комнату, а не оставили привязанной к стулу. Это что-то да значит.

Но часть мозга, охваченная ужасом, та, что только что услышала, как умерли три человека, заглушает логику: они просто хотят, чтобы тебе было комфортно, пока они решат, что с тобой делать. Теперь они решили.

Я снова проверяю дверь. Она по-прежнему заперта.

Я подхожу к окну и выглядываю наружу. На улице прекрасный день - ясное голубое небо, солнце. Ландшафтный дизайн этого поместья великолепен. Я словно попала в иллюстрированную книгу, и от этого происходящее кажется ещё более жутким.

Изабель уже поняла, что я не приду и не отвечаю на её сообщения. Она наверняка кому-то позвонила, может быть, в полицию, но я не особо надеюсь на помощь оттуда. Люди, связанные с преступными группировками, платят полиции, не так ли? Несомненно, они не станут особо утруждаться, если всё-таки выяснят, у кого я, и я не думаю, что они до этого доберутся в ближайшее время. Это же Нью-Йорк. Я могу быть где угодно.

К номеру примыкает ванная комната, такая же роскошная, с мраморными столешницами, дорогой сантехникой и махровыми полотенцами. Я захожу туда и брызгаю в лицо холодной водой, пытаясь успокоиться и ясно мыслить. Моё отражение в зеркале выглядит бледным, а волосы растрёпаны от того, что я постоянно их тереблю.

Я выгляжу напуганной. Я и есть напуганная.

— Думай, — говорю я своему отражению. — Думай стратегически. Что тебе известно?

Я знаю, что они схватили меня по ошибке. Я знаю, что главный, тот красивый мужчина с голубыми глазами, который сказал: «Это не та женщина». Я знаю, что они привели меня сюда, а не убили на месте, после того как обсудили, сколько я могу стоить.

У меня трясутся руки. Я хватаюсь за край мраморной столешницы и заставляю себя дышать. Вдыхаю через нос, выдыхаю через рот. Так меня учил инструктор по йоге, когда я больше всего переживала о том, смогу ли продержаться в позе вороны тридцать секунд.

Это было вчера, как будто целую вечность назад.

Я возвращаюсь в комнату и сажусь на край кровати. Затем снова встаю и прохаживаюсь к окну. Возвращаюсь к двери. Иду в ванную. Возвращаюсь к окну.

Солнце садится всё ниже. Освещение в комнате меняется с дневного на вечернее, и никто не приходит. Никто не открывает дверь и ничего мне не говорит.

Тишина начинает казаться страшнее, чем выстрелы.

Я голодна, но мой желудок скрутило так, что я не представляю, как смогу есть. И ужасно хочется пить. Если бы они собирались взять меня в заложники и вернуть отцу, а не убить, разве они не накормили бы меня и не дали воды?

Может, они ждут темноты, чтобы увезти меня. Может, они где-то роют могилу. Может, они спорят о том, как лучше избавиться от тела. Может…

— Прекрати, — твёрдо говорю я себе. — Перестань нагнетать. Ты ещё ничего не знаешь.

Но не знать - почти так же плохо, как знать. По крайней мере, если бы я знала, что меня ждёт, я могла бы подготовиться. Я могла бы собраться с духом. Я могла бы...

Что? Что я вообще могу сделать?

Я здесь бессильна. Совершенно, абсолютно бессильна. Я не могу вырваться силой. Не могу вырваться уговорами. Не могу выкупить себя, если только они не добьются своего и не потребуют у моего отца выкуп. Все деньги мира, все миллиарды моего отца... ничто из этого не имеет значения, потому что я заперта в этой комнате и не могу получить к ним доступ, пока они не позволят мне поговорить с единственным человеком, который может мне помочь.

Я подхожу к окну и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Солнце почти село, на горизонте осталась лишь оранжевая полоска.

Я слышу шаги в коридоре. Всё моё тело напрягается.