Тайное желание

Я подхожу к центру площадки, прямо к Виктору, и не сразу начинаю говорить, давая тишине нарасти, позволяя напряжению усилиться. Разговоры стихают. Все присутствующие поворачиваются ко мне.

— Сегодня утром, — наконец говорю я, и мой голос разносится по тишине, — я отдал простой приказ похитить дочь Волкова и держать её в заложниках, чтобы шантажировать его. — Я делаю паузу и обвожу взглядом собравшихся. — Простой приказ, чёткие инструкции. Никаких недопониманий.

Трое мужчин нервно переминаются с ноги на ногу. Виктор невозмутимо смотрит на меня, а эти трое ждут от него хоть какого-то намёка на то, что будет дальше.

— Вместо этого, — продолжаю я, и мой акцент становится более резким от гнева, — я получил не ту женщину. Дочь миллиардера. Не решение проблемы, а её осложнение. Полный провал.

Я поворачиваюсь к троим мужчинам.

— В нашей организации есть правила. Есть стандарты. Есть ожидания. — Мой голос становится тише. — И для тех, кто не справляется, наступают последствия.

Во дворе повисает полная тишина. Я смотрю на старшего мужчину и жестом прошу его выйти вперёд.

Какое-то время он не двигается с места. Затем его плечи слегка опускаются в знак смирения, и он подходит ко мне и встаёт прямо передо мной. Надо отдать ему должное: он не пытается сбежать и не умоляет о пощаде. Он просто стоит, бледный, но собранный, и ждёт.

— Ты понимаешь почему, — говорю я. Это не вопрос.

— Да, — ровным голосом отвечает Михаил. — Я понимаю.

— Хочешь что-то сказать в свою защиту?

Он качает головой.

— Это была моя операция. Я несу за неё ответственность. Я принимаю последствия.

В его словах есть какое-то достоинство, думаю я. Осознание того, что в этом мире за неудачу приходится платить. Этот человек знает правила. Он следовал им всю свою карьеру. Теперь он умрёт, следуя им.

Я достаю пистолет из кобуры за спиной. Поднимаю его и целюсь в голову старика. Наши взгляды на мгновение встречаются. Затем я нажимаю на спусковой крючок.

Раздаётся резкий и окончательный выстрел. Мужчина падает, его тело с глухим стуком ударяется о гравий. Под его головой растекается лужица крови, тёмной струйкой растекаясь по камням.

Я стою так мгновение, всё ещё держа пистолет наготове, наблюдая. Проверяю. Затем опускаю оружие и смотрю на двух других мужчин. Я указываю на того, кто стоит рядом с молодым человеком. Младший издаёт низкий стон, вырывающийся откуда-то из глубины его горла, и я вижу, как темнеют штанины его брюк.

Значит, ему не до гордости.

Мужчина, на которого я указал, побелел как полотно.

— Пожалуйста, — выдыхает он, и его голос срывается. — Пожалуйста, босс, у меня есть семья...

— У каждого есть семья, — перебиваю я. — У каждого есть причины жить. Но ты не справился. Ты провалил простую работу. А в нашей организации за это приходится платить.

— Я могу сделать лучше, — умоляет он, отступая на шаг. — Дайте мне ещё один шанс, я...

— У некомпетентности не бывает второго шанса.

Я снова поднимаю пистолет.

— Будь, блядь, мужиком, — говорю я ему, и его глаза расширяются, но он быстро моргает. Не говоря ни слова, он опускается на колени на гравий, и я нажимаю на спусковой крючок.

Он падает вперёд, его тело растягивается на гравии. Двое убиты.

В этот момент, самого младшего из троицы окружают со всех сторон, и ему некуда бежать, пока никто не сдвинется с места. В толпе происходит какое-то движение, я не могу понять, что именно, но каким-то образом образуется пустое пространство.

Молодой человек замечает это. Он поворачивается ко мне, словно надеясь, что я его прощу, прежде чем он попытается сбежать.

— Простите, — выдыхает он. — Мне очень жаль, босс, пожалуйста...

— Сожаление не исправляет ошибок, — говорю я, поднимая пистолет. — Сожаление не исправляет ошибок, допущенных в прошлом. Сожаление – это просто слово. — Я показываю пистолетом. — Иди сюда.

— Я сделаю всё, что угодно, — умоляет он. — Всё, что захотите, только, пожалуйста...

Мой палец дёргается, и он снова пытается убежать. Раздаётся третий выстрел, как раз в тот момент, когда он пытается проскользнуть в этот узкий проход, и он тут же падает, его тело складывается, как марионетка с перерезанными нитями.

Три тела. Три человека, которые потерпели неудачу, облажались и поплатились за свою некомпетентность.

И пустота в толпе моих людей, которую я не могу приписать кому-то конкретно, говорит мне именно о том, что я знал весь последний год: в кулуарах меня постоянно подставляют. Они собирались дать ему возможность уйти, несмотря на мой приказ. Несмотря на моё твёрдое намерение казнить этих троих за некомпетентность.

Я долго стою, держа пистолет в руке, и смотрю на тела. Я ничего не чувствую. Ни чувства вины, ни удовлетворения, вообще никаких эмоций. Это просто бизнес. Просто необходимость.

Именно то, чего требует лидерство.

Я убираю пистолет в кобуру. Остальные мужчины застыли на месте, некоторые побледнели. Некоторые из них пристально смотрят на меня. Другие смотрят куда угодно, только не на своего пахана, который только что казнил трёх их братьев.

Я позволяю им смотреть на меня, на кровь на земле и на моей одежде, чтобы они поняли, что только что произошло и что это значит.

— Некомпетентность стоит вам жизни, — говорю я наконец, и мой голос разносится по абсолютной тишине. — Неудача стоит вам жизни. Неуважение стоит вам жизни. — Я обвожу взглядом собравшихся, встречаюсь с ними глазами, чтобы убедиться, что все меня видят. — Я - пахан. Моё слово - закон. Мои приказы не подлежат обсуждению. Вы следуете им без вопросов, без колебаний, без изменений. — Я делаю паузу. — Или вы станете такими же, как они.

Никто не двигается. Никто не произносит ни слова. Сообщение получено, громко и ясно.

Я смотрю на Алексея, который стоит в конце, и от его прежнего высокомерия не осталось и следа.

— Ты хочешь что-то сказать, Алексей?

Алексей быстро качает головой.

— Нет, босс. Ничего.

— Хорошо. — Мой голос звучит холодно и решительно. — Тогда на этом всё. Возвращайтесь к работе.

Мужчины быстро расходятся в молчании. Некоторые из них оглядываются на меня. Другие смотрят прямо перед собой, ссутулившись и покорно опустив плечи. Виктор остаётся. Мой заместитель, единственный, кому не нужен этот урок, потому что он и так всё понимает.

Пока что, все мои люди всё понимают. Пока что, они знают, что бывает, когда они меня проверяют.

Пока что, я в безопасности.