Дopoгой Aльфи

Глава 30

Глава 26

Харриет

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Эта сладкая парочка вызывала у меня самое настоящее физическое отвращение. Они сидели, тесно переплетенные телами, словно два счастливых кролика в разгар брачного сезона. Я упрямо продолжала внушать самой себе, что причиной этой удушающей горечи внутри являлось исключительно предательство со стороны Петроса. Но ядовитые зеленые побеги зависти с каждым мимолетным мгновением все сильнее сжимали мою шею.

Каждый их довольный, затяжной вздох или прерывистый стон, полный животного вожделения, заставлял меня лихорадочно искать спасения и пытаться сбежать куда подальше. И это происходило в моем убежище!

Петрос ранее весьма недвусмысленно предупредил меня, чтобы я больше не смела даже пальцем коснуться Альфи, и я беспрекословно подчинилась этому запрету, предпочитая вместо этого ласкать себя в глухой ночной темноте под навязчивые звуки бьющегося о стену изголовья его кровати. Жгучее чувство стыда сильнее разжигало мое порочное вожделение, пока я одновременно с этим буквально захлебывалась в своей яростной ненависти к Альфи.

При этом я так и не сумела заставить себя возненавидеть Петроса, как бы сильно ни старалась. Этот мужчина настрадался сполна, причем возле меня он перенес ничуть не меньше боли, чем где-либо еще. Я слишком долго смотрела сквозь него, свято веря в то, что он вечно будет оставаться рядом. Будет преданно ждать момента, когда я наконец окажусь готова.

Но смогу ли я вообще когда-нибудь дать ему то, что он так легко получал от Альфи? Смогу ли я по-настоящему открыться перед ним и впустить в свою истерзанную душу?

Очевидно, что нет. Я слишком хорошо понимала, что абсолютно не заслуживаю его обожания. Я эгоистично использовала эту слепую преданность как своеобразный стимул для движения вперед, но в глубине души всегда знала, что недостойна ее.

Терпеть это издевательство было выше моих сил.

Я выросла перед дверью в комнату Петроса и с силой припечатала сжатый кулак к деревянной поверхности.

Спустя всего несколько мгновений он распахнула дверь, выглядя при этом настолько расслабленной, какой я не видела его еще никогда в жизни. Напряжение, вечно сковывавшее его волевую челюсть, полностью испарилось, и теперь он лениво прислонился плечом к дверному косяку, вопросительно созерцая меня.

— Да?

Как же невероятно быстро изменились наши прежние времена. До появления этого чертова Альфи Петрос был готов сорваться и последовать за мной по первому же малейшему зову.

— Нам необходимо срочно выдвигаться в Розенхолл. Судя по звукам, Альфи уже чувствует себя достаточно хорошо для этого.

Сам Альфи в этот момент вальяжно откинулся на спинку кровати, демонстрируя свою обнаженную татуированную грудь, а широкие спортивные штаны Петроса сидели низко на его бедрах, собравшись складками.

— Ты что, шпионила за нами, Харриет?

Ослепительная, яростная вспышка гнева мгновенно обожгла мое сознание, и мне стоило колоссальных усилий удержать этот порыв под контролем, полностью проигнорировав его издевательское замечание.

— Я говорю абсолютно серьезно. С меня довольно этих бесконечных ожиданий. Если вы, парни, до сих пор не готовы покинуть свою уютную конченую дыру, то я отправлюсь туда сама.

Я резко развернулась, намереваясь уйти, но теплая ладонь Петроса внезапно потянулась вперед и мягко перехватила мое предплечье. Это нежное прикосновение едва не разрушило всю мою внутреннюю броню.

— Подожди. Ты права. Мы действительно не можем больше откладывать это дело, — произнес Петрос.

Я дернулась и поспешно вырвала свою руку из его хватки так, словно его пальцы обжгли меня каленым железом, после чего снова повернулась лицом к этой парочке.

— А какой сегодня вообще день недели? — поинтересовался Альфи, плавно поднимаясь с постели, отчего свободные трикотажные штаны угрожающе низко сползли по его подвздошным костям. С каждым новым шагом парня ткань опускалась все ниже и ниже. Я физически не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Его плоский живот и грудь по-прежнему были густо усыпаны свежими багровыми шрамами. И я совершенно не понимала, что именно сейчас сильнее влияло на меня в этот миг: дикая похоть или удушающее чувство вины?

— Понедельник, а в чем дело?

— У местной прислуги по вторникам обычно полноценный выходной. Гривз наверняка останется на месте, но если вы действительно хотите получить идеальный шанс проскользнуть внутрь без риска быть схваченными, то делать это нужно именно завтра.

— Этот твой Гривз додумается вызвать полицию?

Впрочем, для меня не составит ни малейшего труда навсегда заставить его замолчать.

— Нет. Я так не думаю. Этот человек фактически вырастил меня с пеленок. Я доверяю ему гораздо больше, чем кому-либо еще на этом свете. Ну, практически больше всех, — он бросил быстрый, выразительный взгляд на Петроса. На его щеках проступил еле заметный розоватый румянец.

Меня сейчас стошнит.

— Я надеюсь, что ты не ошибаешься в своих прогнозах. Я не позволю абсолютно никому саботировать эту операцию. Ни тебе с твоим извечным лживым языком, ни какому-то там престарелому дворецкому.

— Все будет хорошо, — мягко заверил Петрос.

По его лицу было отчетливо видно, что он едва не потянулся ко мне, намереваясь привычным жестом заключить меня в свои крепкие объятия, как делал это всегда. Раньше я искренне ненавидела подобные проявления нежности. Эта его жалость буквально сводила меня с ума. Но сейчас я как никогда остро и отчаянно нуждалась в его сильных руках, способных подарить мне хоть какое-то утешение. Но его рука замерла в нерешительности на полпути, после чего бессильно опустилась обратно вдоль тела. Очередной острый кинжал вонзился прямиком в мое израненное сердце.

Этот мужчина наконец-то отыскал для себя кого-то гораздо более достойного его искренней любви, нежели я.

И кто вообще мог бы его за это осудить?

— В таком случае встречаемся завтра вечером, — бросила я напоследок, поспешно оставляя их наедине с их абсолютным счастьем.

Острая необходимость поскорее проникнуть в поместье Розенхолл оставалась единственной вещью, которая удерживала меня от безумного порыва пробраться к ним в спальню под покровом ночи и безжалостно отрезать их жалкие члены прямо во сне.