Дopoгой Aльфи

Глава 27

Глава 23

Петрос

ㅤㅤㅤㅤ

Пластиковые кабельные стяжки с резким, сухим треском лопнули в тот момент, когда я максимально аккуратно просунул лезвие своего ножа в узкий промежуток между бледной кожей Альфи и жестким пластиком. Нарочито торопясь, я поспешно освободил его руки от стальных наручников, после чего принялся внимательно оценивать масштаб нанесенных повреждений.

— Проклятье, Альфи. Мне жаль, что так вышло.

— Уверен, во всем этом определенно не было твоей вины.

— Я оставил тебя здесь в качестве абсолютно беззащитной мишени. Это было невероятно глупо с моей стороны.

Острое чувство вины безжалостно ковыряло мой желудок, пока я осторожно поднимал Альфи с измятой постели и бережно переносил его в душевую комнату. Пластиковые флаконы с глухим стуком посыпались на пол, когда я принялся лихорадочно рыться в содержимом навесного шкафчика под раковиной. Наткнувшись на бутылочку с жидким антисептиком, как я тут же мертвой хваткой вцепился в нее. Оставив парня сидеть на стуле, я быстро сходил в свою комнату за наполовину опустошенной походной аптечкой, после чего тщательно вымыл и продезинфицировал собственные ладони и покорно опустился на колени прямо перед ним.

— Мне кажется, она не успела вонзить лезвие слишком глубоко, — негромко произнес Альфи, невольно вздрагивая всем телом, стоило мне нежно прощупать пальцами края одного из свежих порезов.

— Она прекрасно знает свое дело. С ней самой вытворяли подобные вещи достаточно часто.

Слепая ярость заставляла мои пальцы мелко дрожать, когда я извлек из упаковки стерильную марлю и принялся аккуратно стирать выступившую кровь вокруг рваных ран. То, как он судорожно и хрипло шипел над моей голенью, затапливало мою душу такой волной праведного гнева по отношению к Харриет, которую я еще ни разу в жизни не испытывал к этой женщине. За долгие годы нашей совместной жизни я проделывал эту процедуру добрую сотню раз, упрямо подбирая ее покалеченное, избитое тело, бережно отмывая его от грязи и собирая по кусочкам заново. Мы ведь фактически учились этому ремеслу вместе в период ее рабства, вот только моей долей стало искусство исцеления, а ее персональным выбором — наука тотального разрушения.

— Сейчас будет очень больно, — честно предупредил я.

— Все в порядке, — тихо отозвался Альфи, покорно прикрывая глаза и глубже откидываясь на спинку стула, пока его теплые ладони мягко устроились на моих плечах.

Аккуратно вдев хирургическую нить в изогнутое ушко шовной иглы, я сделал один глубокий, успокаивающий вдох. К подобным вещам невозможно было привыкнуть. Действуя максимально методично, я принялся планомерно сшивать края его ран между собой, упрямо стараясь сопоставить линии разрезанных татуировок как можно точнее. Из-за специфики повреждений эти шрамы в будущем определенно не станут образцом аккуратности.

Пальцы Альфи судорожно впивались в мои плечи, но он продолжал упрямо держать рот замкнутым, пока я делал свою кропотливую работу.

— Когда-то давно мне постоянно приходилось зашивать саму Харриет, — негромко заговорил я, аккуратно прокалывая иглой податливую кожу и плавно стягивая края пореза вместе. — Ее бывший хозяин питал болезненную страсть к холодным ножам. Ему безумно нравилось проверять на практике, сколько именно ножевых ранений ее хрупкое тело способно выдержать перед тем, как она окончательно потеряет сознание. А после он трахал ее до тех пор, пока она снова не приходила в себя, и затем начинал весь этот круг заново.

Альфи продолжал безмолвствовать, плотно сжав губы.

— На самом деле я был еще совсем зеленым пацаном, когда меня силой притащили к нему на службу, и призрачное спасение Харриет оставалось той единственной священной целью, которая помогала мне сохранять рассудок на протяжении всех тех кошмарных лет. Мы видели поистине ужасные вещи. Ее саму заставляли творить сущий кошмар. Я уже очень давно всей душой мечтал о том, чтобы мы наконец-то бросили эту чертову миссию по уничтожению обидчиков и просто попытались стать счастливыми, но слишком хорошо понимаю, почему она физически не может отпустить свое прошлое. Я не верю, что месть принесет ее душе долгожданное исцеление, но если она прекратит свои поиски, это ее попросту убьет. Эта жажда крови пожирает ее изнутри. Она остается ее единственным смыслом жизни на протяжении последнего десятилетия.

Мои пальцы становились скользкими от его свежей крови в процессе наложения швов, но вынужденная остановка сделала бы завершение процедуры еще более мучительным для него.

— Я искренне люблю эту женщину. Она моя единственная семья. Но ты определенно не заслужил подобного скотского обращения.

— А может быть, как раз заслужил, — еле слышно прошептал Альфи, и кончики его пальцев нежно скользнули вдоль моей челюсти.

Я невольно поднял на него свой взгляд, внимательно вслушиваясь в его тихий голос.

— Я провел долгие годы, безрассудно прыгая из одной постели в другую. Я подарил колоссальное количество наслаждения, но также подозреваю, что принес немало горького разочарования в чужие жизни. Я попросту никогда не позволял кому-то подобраться к моей душе по-настоящему близко. Секс всегда оставался единственной вещью, в которой я был по-настоящему хорош.

Я упрямо продолжал накладывать последние стежки, пока в моей голове хаотично роились миллионы самых разнообразных мыслей. Отчего его случайные прикосновения посылают столь мощные разряды электрического тока по всему моему телу? Почему эта близость заставляет меня испытывать такое жгучее, удушающее чувство вины перед Харриет? Альфи находился здесь в смертельной опасности, но моя попытка вытащить его наружу будет стоить мне окончательного разрыва отношений с Харриет, а возможно, и моей собственной жизни, если она сумеет выследить нас. Неужели Альфи просто расчетливо использует меня ради своего спасения? Или же это я сам эгоистично использую его тело? Резкая боль тисками сжала мои виски, и я насильно заставил себя прогнать этот бурный поток мыслей прочь из головы. Сейчас мне необходимо было сделать то единственное, что ощущалось абсолютно правильным.

Завершив последний стежок и точным движением перерезав нить, я шумно выдохнул скопившийся в легких воздух.

— Я собираюсь немедленно вернуть тебя домой. Прямо сейчас. Нам нужно уходить отсюда.

Альфи мягко опустил ладонь обратно на мое плечо, стоило мне попытаться подняться на ноги, и его голова совершила короткое, отрицательное покачивание.