Страница 24 из 100
Стоявшая по центру троицы женщина рассуждала обо мне с таким ледяным спокойствием, словно я был глухим и совершенно не улавливал смысл ее слов. Навалившаяся свинцовая усталость и физический дискомфорт сокрушительной лавиной обрушились на мое тело, пока я вынужден был безвольно выслушивать их пустую болтовню. Самая молодая из них, стоявшая с краю, продолжала пристально и завороженно разглядывать мою фигуру. Ее блуждающий взгляд то и дело перескакивал с покрытого подсохшей корочкой пореза на моей груди к моему полностью обнаженному, усыпанному стальным пирсингом члену. Я уже давно оставил всякие тщетные попытки как-то прикрыться или спрятать свое достоинство. Наглым отсутствием стыда или излишней скромностью я никогда особо не отличался, да и к тому же в моем нынешнем незавидном положении нагота была самой последней из всех насущных проблем.
Пространство за пределами моей клетки тем временем стремительно заполнялось людьми. За все время моего здешнего пребывания в этих стенах еще никогда не собиралось столько народу. По крайней мере, мне казалось, что с момента моего пленения прошло уже несколько дней. В условиях полного отсутствия солнечного света вести хоть какой-то адекватный счет времени было практически невозможно.
— Отчего здесь сегодня такой небывалый ажиотаж? — обратился я к самой молодой девушке, чувствуя, как мой пересохший голос сорвался на хрип.
Она демонстративно проигнорировала мой вопрос, даже не поведя бровью. Что ж, рассчитывать на милосердие со стороны этой особы явно не стоило.
Внезапно тяжелые входные двери с шумом распахнулись, и в зале появилась Харриет. Она выглядела просто сногсшибательно в своем облегающем красном платье и грубых черных байкерских ботинках. Абсолютно все присутствующие в один миг устремили свои взгляды в ее сторону, и над затихшим собранием воцарилась благоговейная, почти осязаемая тишина.
Молодая девушка аккуратно забрала тарелку с едой из рук своей приятельницы, пока те направились вглубь зала на поиски свободных мест. Она намеренно встала ко мне спиной, и я был вынужден бессильно закрыть глаза, изнывая от этой непозволительной близости изысканной пищи и своего полного, абсолютного неумения дотянуться до нее скованными руками. Аппетитный, соленый аромат дорогого сыра и мясных деликатесов мгновенно заполнил мои ноздри. Это была самая настоящая, изощренная ментальная пытка.
— Быстрее, — раздался едва различимый, взволнованный шепот прямо за моей спиной.
Стоило мне распахнуть глаза, как моему взору предстали ее тонкие пальцы, которые она аккуратно завела за свою спину. В них был зажат тот самый сытный крекер, находившийся всего в паре сантиметров от моих губ. Я не раздумывал ни единой секунды резко подался всем телом вперед и жадно перехватил угощение зубами. Потрясающий, насыщенный вкус мгновенно взорвался на моем языке, и я готов был буквально разрыдаться от дикого облегчения, если бы в следующую секунду к моим губам шустро не пододвинули очередной лакомый кусочек.
— Премного благодарен, — невнятно пробормотал я с набитым ртом.
Харриет тем временем была полностью поглощена процессом — она уверенно отдавала четкие указания какому-то мужчине, который усердно опускал массивную железную цепь прямо с потолка в самом центре просторного зала. Мелкие капли холодного пота мгновенно проступили на моей шее, стоило мне увидеть, как девушка ловко закрепила на самом конце цепи два тяжелых металлических браслета, после чего проверила прочность конструкции одним резким, сильным рывком.
Черт возьми, что за безумие она собирается сотворить со мной на этот раз?
Перед моими губами возник очередной крекер, но стоило мне приняться за еду, как божественный вкус мгновенно превратился в самый настоящий горький пепел, стоило леденящему душу страху мертвой хваткой сжать мое сердце.
Возбужденный, предвкушающий гул взволнованно пронесся по стройным рядам собравшейся толпы. Судя по всему, эти люди прекрасно понимали значение происходящих приготовлений.
— Что именно она задумала сделать? — едва слышно прошептал я женщине, которая по-прежнему упрямо стояла ко мне спиной, искусно делая вид, будто совершенно не подкармливает пленника с рук.
Она на мгновение замерла в нерешительности, после чего едва заметно качнула головой.
— Я не имею права говорить об этом.
— Ты действительно не можешь или просто не хочешь облегчить мои мучения?
— Я и без того иду на огромный, неоправданный риск, подкармливая тебя. Так что либо молча принимай угощение, либо оставайся голодным. Совмещать еду и пустые разговоры у тебя точно не получится.
Вообще-то мне в своей жизни частенько доводилось разговаривать с набитым ртом, и до сих пор ни одна женщина или мужчина не высказывали мне по этому поводу никаких претензий.
Стоило ей вложить в мой рот самый последний крекер, как она развернулась и поспешила скрыться в толпе, ни разу не обернувшись назад. Это, без всяких сомнений, были самые настоящие крекеры жалости. Вот только с какой стати? Неужели эта сумасшедшая блондинка решила устроить мне подобие какого-то прощального ужина перед казнью?
С глухим, яростным ворчанием я изо всех сил дернул руками, отчего стальные браслеты наручников безжалостно врезались в мою кожу, оставляя на запястьях глубокие багровые полосы. Отчетливое понимание того, что все мои хаотичные попытки абсолютно бесплодны, ни капли не облегчало участь — мне оставалось только безвольно сидеть на матрасе и покорно дожидаться очередного проявления безумной фантазии Харриет.
Внезапный волнительный ропот вспыхнул где-то в районе массивных входных дверей, но из-за огромного количества набившихся в зал людей мне никак не удавалось разглядеть причину этого переполоха. Напряженно вытянув шею, я спустя какое-то время наконец сумел разглядеть Петроса. Громила уверенно вел сквозь расступающуюся толпу грузного, изрядно заплывшего жиром мужчину с землистым лицом, одетого в измазанный грязью дорогой костюм. Следом за ними робко следовала молодая девушка, на вид которой можно было дать едва ли двадцать лет. Подруга Харриет — та самая статная особа, что так бесцеремонно прижимала меня к полу возле дивана — крепко и надежно удерживала испуганную гостью за руку.