Дopoгой Aльфи

Глава 14

Глава 10

Альфи

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Острая, обжигающая боль полоснула по груди, когда она с силой повела лезвием по моей коже.

Я отчаянно пытался воскресить в памяти события той далекой ночи. Из-за дикой смеси алкоголя и сильнодействующих таблеток все происходившее тогда до сих пор казалось каким-то жутким бредовым кошмаром. Я бы ни за что в жизни не стал трахать девушку против ее воли. В те годы я вообще не испытывал никакого влечения к сексу. Это отец силой заставил меня пойти на такое.

— Мой отец тогда твердил мне, что ты эскортница. Что ты сама этого хочешь. Он орал, что у меня просто нет выбора. Ему до смерти надоело, что я рос для него сплошным разочарованием, и он требовал, чтобы я проявил мужественность хотя бы в этом аспекте. Мне искренне жаль, Харриет. Я клянусь, что ничего не знал.

Белокурые волны волос небрежно упали на ее лицо, а в расширившихся зрачках лихорадочно блеснули слезы. Она с силой прижала холодное лезвие ножа к моему горлу, и весь окружающий мир в тот же миг сузился до ощущения леденящего металла, безжалостно давившего на пульсирующую вену.

— Мне правда очень жаль. Я прекрасно понимаю, что эти слова ничего не исправят, и я не в силах повернуть время вспять. Мне невыносимо жаль, что я даже не осознавал, какую страшную боль тебе причинил...

— Заткнись, — буквально задохнулась она от нахлынувшей злости. — Твои жалкие оправдания не значат для меня ровным счетом ничего. Очередная порция лжи из уст конченого дегенерата. Я не верю ни единому гребаному слову, слетающему с твоих губ.

— Но это чистая правда, — едва слышно прошептал я, упрямо удерживая ее потяжелевший взгляд, пока сталь въедалась в мою кожу все сильнее.

— Даже если и так, ты все равно бросил меня там, оставив на растерзание этим тварям. Я с огромным трудом сумела пережить ту кошмарную ночь. А к утру они решили, что после всего содеянного мне уже нельзя возвращаться домой, и просто перепродали меня подонку, который предложил самую высокую цену.

Мой желудок болезненно скрутило от ее страшных слов, а удушливая волна искренней вины с головой накрыла мое сознание.

— Прости меня, — выдохнул я снова, окончательно растеряв все оставшиеся аргументы.

— О, ты еще сполна за все поплатишься.

Острое лезвие наконец покинуло мое горло, и девушка вышла вон из клетки, не проронив больше ни звука.

Петрос даже не удостоил меня мимолетным взглядом, когда неторопливо достал связку ключей и привычным движением запер за ней тяжелую дверь решетки.

Кровь тонкими струйками медленно сочилась из глубокого пореза на моей груди. Каждое брошенное ею слово набатом эхом отзывалось в моей голове, причиняя самую настоящую ментальную муку. Ведь я всегда искренне гордился тем, что был великолепным любовником, который в первую очередь заботился об удовольствии партнера и виртуозно воплощал чужие сокровенные фантазии в реальность.

Неужели я действительно мог так жестоко и бесцеремонно взять ее без малейшего согласия? Любая попытка продраться сквозь пелену прошлого и вспомнить ту ночь натыкалась на глухую стену тумана. Лишь отдельные обрывки ярости и удушающего стыда. Мой отец всегда испытывал глубокое разочарование от того, что ему достался такой замкнутый, тихий сын, ведь он страстно желал видеть во мне точную копию самого себя. А я был слишком женственным. Слишком застенчивым. Сплошным разочарованием. Он твердо заявил мне тогда, что я обязан присутствовать на этом празднике, и что в эту ночь я наконец стану настоящим мужчиной, хочу я того или нет.

И я стал.

Бурная похвала, которой он щедро осыпал меня, радовавшись моему первому погружению в его порочный, гедонистический мир, была первой искренней оценкой, которую я вообще когда-либо получал от отца. И я без оглядки покатился по этой наклонной дорожке, отчаянно пытаясь заслужить его одобрение через один грязный поступок за другим.

Вот только какой ценой мне все это обошлось?

Никакой еды не приносили на протяжении долгих томительных часов. Ни капли чистой воды. Абсолютно ничего.

К тому моменту, как окружающее пространство начало постепенно заполняться первыми посетителями, я уже буквально изнывал от невыносимой жажды, дикого голода и острой необходимости воспользоваться туалетом. Присутствующие в зале женщины с явным, нескрываемым интересом разглядывали меня, пока я удрученно сидел в самом углу своей клетки, предоставленный самому себе и тем жестоким, терзающим мыслям, что тяжелым грузом заполнили мою голову. Суровая реальность того, как именно я когда-то поступил с Харриет, заживо сжирала меня изнутри. Возможно, в ту роковую ночь я действительно был абсолютно невменяем и даже близко не осознавал, какие глубокие, кровоточащие раны наносили девчонке мои действия. Но теперь, по прошествии стольких часов и после усердных попыток раскопать крупицы правды в своих искаженных, фрагментарных воспоминаниях, я твердо знал, что каждое ее слово было абсолютной правдой. Быть может, я и впрямь заслужил право находиться здесь, запертый в клетке как дикое животное.

Небольшая компания молодых женщин неторопливо приблизилась к железным прутьям решетки. Они увлеченно перешептывались между собой, ни на мгновение не сводя с меня своих цепких взглядов. Очаровательная брюнетка держала в руках изящное блюдо с разнообразными закусками, от одного вида которых у меня мгновенно потекла слюна. Маленькие хрустящие крекеры, щедро нагруженные огромным количеством всевозможных деликатесов, заставили мой пустой желудок издать настолько громкое, яростное урчание, что мне стоило огромных усилий попытаться отвести взор от этих лакомых кусочков.

— Вы только послушайте эти звуки, — с издевкой прыснула она, и ее звонкий смех заставил мои щеки вспыхнуть от удушливого, жгучего стыда.

— Понятия не имею, что именно этот ублюдок натворил, но он, должно быть, просто до безумия разозлил Харриет, раз уж она держит его здесь на правах цепного пса. Обычно она с такими не церемонится и сразу пускает в расход.