Страница 87 из 130
Слабый румянец заливает мои щеки. — Мы продвигаемся вперед. Мы вроде как… ну, мы пару раз поцеловались. — По какой-то странной причине мне не кажется странным говорить это Элис. В ней есть что-то теплое и материнское. Упустив материнскую фигуру, возможно, ребенок внутри меня все еще ищет замену. Какова бы ни была причина, с ней так легко разговаривать.
Элис наклоняется вперед и похлопывает меня по колену. — Это замечательно, Ребекка. Особенно после того, через что ты прошла.
Я вздыхаю. — Если бы ты спросила меня несколько недель назад, могла ли я предвидеть, что это произойдет, я бы рассмеялась и сказала тебе, что я до конца жизни отказалась от мужчин, но Тобиас... — Я развожу руки в стороны. — Другой.
— Он всегда был таким. Из всех детей Чарльза я чувствовала себя ближе всего к Тобиасу и Саскии. Может быть, потому, что они были слишком маленькими, когда мы с Джорджем вернулись из Японии, тогда как остальные трое были старше и более независимыми. Он хороший человек.
— Айла обожает его. В ее глазах он не может сделать ничего плохого.
Наверху раздается глухой стук. Только тогда я понимаю, что Айлы нет в гостиной.
Я поднимаюсь на ноги. — Мне так жаль, Элис. Я даже не видела, как она ушла. Я схожу за ней.
— Ребекка, с ней все в порядке. А теперь допивай свой чай. Она расправляет крылья. Это хороший знак. Я рада, что она чувствует себя здесь как дома.
Я сажусь обратно. — Извини. От наследия Маркуса тяжело избавиться. Я так долго пыталась заставить её сидеть тихо, а самой казаться как можно незаметнее, лишь бы не разозлить его.
— Со временем всё это пройдёт.
— Я рада, что он мертв, — шепчу я. — Это делает меня плохим человеком?
— Ни в коем случае. Это делает тебя человеком. Кроме того, Тобиас — именно тот отец, которого заслуживает Айла, ты согласна?
— О да, на сто процентов.
— Муж, которого ты тоже заслуживаешь.
Я поднимаю на нее взгляд, но она не смотрит на меня. Она разглядывает свою фотографию с Джорджем на каминной полке.
— Ты его видела?
Она обращает свое внимание на меня. — Нет. Каждый раз, когда я спрашиваю, Чарльз отказывает. Думаю, я должна быть благодарна, что они еще не убили его. Там, где есть жизнь, есть надежда. — Она горько усмехается, отвечая совершенно обыденным тоном.
Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это ее механизм преодоления трудностей. С моей точки зрения, Джордж такой же плохой, как и Маркус, но Элис явно так не считает, и я не хочу ее расстраивать. Должно быть, ужасно любить кого-то так сильно, как она любит Джорджа, только для того, чтобы узнать, что он монстр. Отключить эту любовь будет нелегко. Она еще не пришла к этому. Может быть, она никогда не сможет.
Над головой раздается еще один глухой удар, на этот раз громче. Я вздыхаю и ставлю недопитую кружку чая на стол. — Хорошо,
теперь
я собираюсь посмотреть, что происходит.
На этот раз Элис не останавливает меня, просто кивает, ее взгляд возвращается к фотографии. Я бегу вверх по лестнице, просовывая голову в пару открытых дверей, пока не нахожу Айлу в комнате, которая, как я предполагаю, является спальней Элис, учитывая, что на стенах развешано несколько фотографий ее и Джорджа.
Айла сидит на полу, скрестив ноги, с открытой книгой на коленях. Я не вижу никаких повреждений, а это уже кое-что.
— Что ты делаешь, маленький чертенок? — Я беру у нее книгу — триллер известного автора — и кладу ее на прикроватный столик. К счастью, слава богу, она не в состоянии это прочесть. — Пошли. Пора идти.
Мы спускаемся вниз, и я заглядываю в гостиную. Элис стоит, держа фотографию в руке, и плачет. Мое сердце разрывается из-за нее.
— Эй, — мягко говорю я. — Я собираюсь отвезти Айлу домой, чтобы она вздремнула, но если тебе нужно, чтобы я осталась, я могу.
Она качает головой, рассеянно вытирая мокрые щеки. — Все в порядке, милая. Ты иди. У меня есть чем заняться.
— Я всего в одном телефонном звонке отсюда. Если тебе когда-нибудь понадобится компания, просто позвони.
— Ты хороший человек, Ребекка. Тобиасу повезло, что у него есть ты. — Она снова поворачивается к фотографии, и ее взгляд смягчается. Возможно, она погрузилась в воспоминания. Я беру Айлу за руку, и мы выскальзываем за дверь, тихо закрывая ее за собой и оставляя Элис с остатками той жизни, которая у нее когда-то была.
Когда мы возвращаемся в Оукли, я укладываю Айлу вздремнуть и сворачиваюсь калачиком у окна со своим блокнотом, но не могу избавиться от меланхолии, вызванной грустью Элис.
Элис потеряла свое будущее с мужчиной, которого любила.
Но каким-то невероятным образом мне это дано, и я никогда,
никогда
не буду принимать это как должное.