Логово Дьявола

Глава восемнадцатая

ТОБИАС

По дороге в Корнуолл Айла засыпает, положив голову мне на плечо. Я не думал, что ее можно любить больше, но она доказала, что я ошибался.

Ребекка молчит с тех пор, как мы уехали из Оукли, время от времени одаривая меня застенчивой улыбкой, прежде чем уткнуться в книгу, которую принесла из библиотеки. На этот раз захватывающий триллер, а не книга о давно умершем политическом деятеле. Я оставляю ее наедине. У нее, должно быть, голова идет кругом от того, насколько изменилась ее жизнь за несколько коротких недель.

На этой неделе я был так занят зачисткой хвостов, что мы почти не виделись. Интересно, было ли у нее время подумать о карьерном росте? Если я почувствую, что пришло время, я спрошу ее во время нашей поездки. Я хочу, чтобы она чувствовала себя как дома, как настоящая Де Виль и как часть моей жизни. Важная часть.

Ворота Брэкстон-Холла открываются, и Калеб, мой водитель, подъезжает к дому. Я не уверен, чего ожидала Ребекка, но ее широко раскрытые глаза, когда она смотрит на дом с шестью спальнями, семью ванными комнатами и соломенной крышей, говорят мне, что это было не то о чем она думала.

— Ты сказал, что это коттедж.

— Так и есть. — Я выхожу, показывая моему телохранителю Бентону, чтобы он оставил дверь Ребекки мне. Она моя жена. Я должен быть тем, кто откроет ей дверь.

Моя жена

. К этому придется привыкнуть, хотя я наслаждаюсь этим. Не знаю, чего именно ожидала Ребекка, но её вытаращенные глаза при виде этого особняка со соломенной крышей, шестью спальнями и семью ванными комнатами говорят мне о том, что точно не этого.

— Тобиас, это не коттедж. Это особняк.

Ребекка ныряет обратно в машину и отстегивает ремни безопасности Айлы, затем вытаскивает ее. Она тут же тянется ко мне, и мое сердце взрывается. Я поднимаю ее на руки и целую в нежную щеку.

— Готова отправиться на разведку?

Она кивает, окончательно проснувшись теперь, когда мы здесь. Я беру их обоих с собой на увлекательную экскурсию по коттеджу, затем мы переодеваемся в удобную обувь, теплые пальто и шляпы и спускаемся на пляж. Я поднимаю Айлу к себе на плечи, держа ее за ноги, чтобы она не упала.

— Тебе не кажется странным, что за тобой повсюду следят?

Я оглядываюсь. Бентон недалеко, но достаточно близко, чтобы вмешаться, если возникнут какие-то проблемы, хотя пляж практически пуст.

— Это все, что я знаю. Моя семья всегда будет мишенью, и поэтому мы принимаем меры предосторожности. Теперь, когда ты Де Виль, у тебя тоже будет телохранитель.

— У меня?

— Да. Не бойся. Не то чтобы плохие люди ждали возможности похитить тебя, но когда ты так богат и могуществен, как мы, всегда есть небольшой риск, что может произойти что-то неприятное. Мы предпринимаем шаги для снижения рисков.

— Из-за того, что случилось с твоей сестрой? — Ее голос звучит неуверенно, она не уверена в моей реакции.

— Отчасти, да. Мой отец значительно усилил меры безопасности после похищения Аннабель и Ксана, хотя я был слишком мал, чтобы понимать, что происходит. Сомневаюсь, что подобная попытка увенчалась бы успехом в наши дни. Она не увенчалась бы успехом тогда, если бы Джордж не был ответственен за это. — Я вздыхаю. — Трудно защититься от лисы в курятнике.

— Я пила чай с Элис несколько недель назад. По-моему, я тебе не говорила.

Я бросаю на нее взгляд, не останавливаясь. — Нет, ты не говорила. И не обязана.

— Я думаю, ей одиноко и грустно. Я обещала, что навещу ее снова. Надеюсь, все в порядке.

— Это более чем нормально. — Я замолкаю на мгновение, глядя на волны, разбивающиеся о берег. — Я сочувствую ей. Нелегко признать, что ты вышла замуж за монстра.

— Он все еще, ты знаешь, в подвале? — Она понижает голос, вероятно, чтобы Айла не слышала, хотя я сомневаюсь, что она поняла бы, даже если бы могла.

— Да.

Она поплотнее запахивает пальто. — Как ты думаешь, что произойдет?

— Чем больше проходит времени, тем больше я сомневаюсь. Ксан колеблется, и я думаю, он будет колебаться, пока не получит ответы, которые, как он думает, есть у Джорджа, но которые он утаивает.

— Должно быть, это тяжело для всех вас.

— Так и есть. В большей степени это касается Ксана и папы. И Элис, я полагаю.

— Как ты думаешь, она знала что-нибудь о том, что он сделал?

— Она говорит, что нет, и я склонен ей верить. — Айла ерзает и показывает на землю. Я снимаю ее со своих плеч, и она бежит вперед, волосы развеваются на ветру. — Элис всегда была под контролем Джорджа. С тех пор как мы посадили его в подвал, она сказала больше, чем за все время, что я ее знаю.

— Я знаю, каково это, — бормочет она, наклоняясь, чтобы поднять камешек и бросить его в море.

Мы идем дальше молча, но не чувствуем неловкости. С ней так никогда не бывает.

Усиливается ветер, волны покрываются пеной, и Ребекка плотнее кутается в пальто, пряча подбородок за воротник.

— Хочешь вернуться?

— Да, пожалуйста. — Она шмыгает носом и вытирает глаза. — Этот ветер ужасный.

— Здесь открытая местность. Даже летом в воздухе чувствуется прохлада.

Как только мы возвращаемся в коттедж, я готовлю нам троим горячий шоколад, и мы садимся перед камином. Телевизор гудит на заднем плане каким-то фильмом, но, похоже, никого это особенно не интересует. Айла играет со своими куклами, скармливая им воображаемые кубики сыра и поднося к их губам крошечные чашечки. Ребекка засыпает, положив голову мне на плечо.

Я не могу вспомнить время в своей жизни, когда я испытывал такое удовлетворение. Я не чувствую необходимости вставлять колкость каждые пять минут. Это странное, но приятное чувство.

Позже тем же вечером, когда я отнес Айлу наверх, в ее комнату, а Ребекка, шаркая ногами, отправилась спать, сонно пробормотав «спокойной ночи», я сижу у камина, уставившись на догорающие угли. Дом оседает вокруг меня, поскрипывая под напором ветра.

В Оукли я бы уже давно не находил себе места, искал бы следующее развлечение, следующую вещь, которая заняла бы меня, следующую шутку, чтобы сохранить свое место в семейной иерархии. Приехать сюда было хорошей идеей для Ребекки

и

для меня.

Я ставлю защитную решётку перед камином и отправляюсь спать.

На следующее утро я спускаюсь по лестнице на запах подгоревших тостов и безошибочное хихиканье Айлы. Она не похожа на ту застенчивую маленькую девочку, которая приходила ко мне в больничную палату. Ее терапевт в некотором роде чудотворец. Я уверен, что однажды она заговорит, и надеюсь, что буду там и стану свидетелем этого.