Страница 55 из 130
— Ого. — Я захожу на кухню и театрально втягиваю носом воздух. — Я буду голодным сегодня утром, мисс Айла? — Она качает головой и указывает на Ребекку. — О, я понимаю. Это мама виновата. Ты это хочешь сказать?
Она энергично кивает. Ребекка ерошит ей волосы. — Ты не должна была выдавать секрет!
— Слишком поздно. Она уже на моей стороне. — Я протягиваю руку, чтобы дать пять. Айла соглашается. Ребекка стонет.
— Двое против одного. У меня нет ни единого шанса. — В ее голосе слышится улыбка, которая говорит мне, что она не обиделась на то, что я сказал. Мы все еще относительно незнакомы. Иногда трудно понять, где провести черту, и хотя я не чувствую необходимости шутить с ней каждые пять минут, мне трудно отказаться от привычки, которая была у меня годами.
— Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь позавтракать? Ветер стих, и недалеко отсюда есть одно милое местечко.
— Поскольку, похоже, мне нельзя доверять тостер, меня устраивает.
Мы выходим, Бентон следует в нескольких футах позади нас. Море сегодня спокойное — разительный контраст с тем, когда мы приехали сюда вчера — волны мягко набегают на берег. Айла бежит впереди нас вприпрыжку, останавливаясь, чтобы подобрать необычную ракушку и положить ее в карман.
В поле зрения появляется чайная «Ренли». Ванесса Ренли владела этим причудливым маленьким кафе, сколько я себя помню.
— Ренли. — Ребекка хихикает. — Возможно, у меня есть претензии по этому поводу.
Я склоняю голову. — Зачем тебе предъявлять претензии?
— Потому что моя девичья фамилия была Ренли.
— Правда? — Я изучаю ее. — Что ж, Пташка моя, если ты думаешь, что сможешь потягаться с Ванессой, хозяйкой заведения, а она, между прочим, дама довольно грозная, то дерзай. Я буду здесь с попкорном, чтобы посмотреть на развязку.
Ее глаза вспыхивают при появлении из ниоткуда этого прозвища, но она не поправляет меня. На самом деле, она улыбается. Я делаю мысленную пометку. Оно ей подходит. Рен, несмотря на свой крошечный размер, очень стойкие птицы — прямо как Ребекка.
Маленький колокольчик над дверью звенит, когда мы входим. Бентон стоит у входа, заложив руки за спину. Ребекка наклоняется ко мне чуть ближе.
— Может, нам пригласить его присоединиться к нам? Я чувствую себя ужасно, когда он стоит там, пока мы едим.
Я качаю головой. — Ему бы это не понравилось. Он делает свою работу, и у него это хорошо получается.
Похоже, ее не убедили мои объяснения, но если бы я попросил Бентона присоединиться к нам, он был бы оскорблен. Так просто не делается.
Сейчас не сезон, поэтому здесь тихо. Я указываю на столик на четверых у эркерного окна с видом на пляж.
— Могу порекомендовать сэндвич с колбасой. Ванесса сама готовит сосиски, и они одни из лучших, которые ты когда-либо пробовала.
— Самые лучшие. — Ванесса появляется из-за прилавка и бьет меня по затылку. — Дерзкий какой.
Я смеюсь. Ванесса знает меня с детства, и я получил от нее изрядную долю колкостей. — Хорошо,
самые
лучшие. Ребекка, это владелица, Ванесса, возможно, твоя дальняя родственница. Ванесса, это моя жена Ребекка Де Виль, ранее Ребекка Ренли, а это ее великолепная дочь Айла.
Я намеренно не упоминаю Ла Салль. Когда придет время, я предложу Ребекке сменить фамилию Айлы и навсегда выкинуть эту семью из головы. Это не обязательно должна быть моя фамилия, если она не хочет. Айла Ренли звучит красиво, хотя никто не гордился бы больше, если бы Ребекка позволила мне удочерить Айлу и дать ей мою фамилию.
Шаг за шагом.
Мы заказываем еду и кружки горячего шоколада, а Ванесса приносит Айле книжку-раскраску и несколько цветных карандашей для игры. Я благодарю ее, и Айла тоже поднимает большой палец в знак благодарности. Взгляд Ребекки останавливается на дочери, мягкий и с оттенком надежды.
— Это случится. — Движением, совершенно непохожим на меня, я протягиваю руку через стол и коротко сжимаю ее, прежде чем отстраниться.
— Как ты узнал, куда делись мои мысли?
— Я забыл упомянуть, что читаю мысли? — Я подмигиваю, и она улыбается. — Что сказал ее психотерапевт?
— Почти то же самое. Когда она будет готова, она заговорит.
— Ну вот и все. А как ты? — Я стараюсь не спрашивать ее об этом, предпочитая, чтобы она рассказала мне в свое время. Хотя я сам никогда не пробовал терапию — и да, я больше думал об этом с тех пор, как Ребекка предложила мне, — я знаю от Ксана, что это часто болезненно и оставляет у тебя ощущение уязвимости и незащищенности. Наверное, поэтому я до сих пор избегал этого.
— Все идет хорошо. Это... сложно. Это не быстрое решение. — Она морщится. — И дорогостоящее. Я надеюсь, что она не понадобится мне на долгое время.
Я воздерживаюсь от того, чтобы сказать ей, что Ксан посещал терапию в течение многих лет, и даже сейчас, когда он счастлив с Имоджен и ему нужно сосредоточиться на Саше, он по-прежнему навещает Лилиан раз в неделю. Вероятно, так и будет до конца его жизни.
— Ограничений по времени нет. Тебе нужно многое переварить. Это займет столько времени, сколько потребуется.
Она покусывает внутреннюю сторону своей щеки. — У меня никогда бы не было денег на терапию.
Я скриплю зубами. Ненависть — сильная эмоция, и она мне не слишком знакома, но я ненавижу этого человека. Если бы я мог вернуть его к жизни, я бы это сделал, тогда я растянул бы его страдания на месяцы.
Интересно, не этим ли занимается Ксан с Джорджем. Он знает, что если убьет его, все кончено. Держа его взаперти, он растягивает его мучения и усиливает страх по мере того, как проходит каждый день и Джордж продолжает дышать.
— Тебе больше никогда не придется беспокоиться о том, чтобы позволить себе все, что нужно тебе или Айле. Когда мы вернемся в Оукли, твоя личная кредитная карточка уже будет у тебя.
Она моргает. — Прости. Моя что?
— Твоя личная кредитная карточка. Как еще ты собираешься покупать то, что нужно тебе или Айле?
— Я думала, мы договорились, что я буду работать, чтобы зарабатывать деньги.
— И ты все еще можешь работать и зарабатывать свои собственные деньги. Я знаю, как важна для тебя независимость. Это только до тех пор, пока ты не поймёшь, что хочешь делать, и не начнешь работать. Я не хочу, чтобы ты приходила ко мне, если кому-то из вас что-то понадобится. Для этого и нужна кредитная карта.
Я откидываюсь назад, когда Ванесса приносит наш завтрак. Она ставит тарелки и уходит на кухню. Я беру свой сэндвич, но когда перевожу взгляд на Ребекку, она смотрит на меня, ее сэндвич лежит нетронутым на тарелке.