Страница 41 из 130
— Конечно, нет. — Он закрывает крышку ноутбука и указывает на стул по другую сторону стола. — Присаживайся. Все в порядке? С Айлой все хорошо?
— С ней все прекрасно. Я оставила ее с Би. По поводу Айлы… — Я прикусываю губу. — Не пойми меня неправильно, но ты можешь перестать покупать ей так много игрушек? У нее их более чем достаточно.
— Ах. — Он откидывается на спинку стула, кожа вокруг его глаз морщится от гримасы. — Я ее балую, да?
— Немного.
— Сообщение получено, громко и четко. С этого момента я буду дарить подарки на дни рождения и Рождество.
— Я ценю это. — Я достаю телефон из кармана и открываю его на статье. — Это твоих рук дело? — Я передаю ему свой телефон.
Он берет его и несколько секунд сканирует экран, затем возвращает мне телефон. — У нас хорошая команда по связям с общественностью. К тому же это правда.
— Я не знаю, что сказать.
— Тебе не нужно ничего говорить. Я сказал, что мы позаботимся об этом. Это только начало. Чтобы подготовить тебя, я ожидаю, что Ла Салль попытаются противодействовать. У них ничего не получится. Как только мы объявим о свадьбе, они откажутся от дела об опеке.
Я хочу ему верить. — Ты кажешься ужасно уверенным.
— Это потому, что я уверен.
— Я не знаю, как я смогу отплатить тебе, — шепчу я.
— Ты уже это сделала, — загадочно отвечает он. Поднимаясь со стула, он обходит стол с моей стороны. — Прогуляйся со мной.
— Но у тебя назначена встреча.
— Я попрошу Би перенести встречу.
Забрав Айлу, мы втроем спускаемся вниз и выходим на свежий воздух. Погода свежая и прохладная, но небо ослепительно голубое, и почти нет ветерка. Айла бежит впереди, счастливая, как говорила моя мать, как свинья в навозе. Она здесь расцветает. Моя душа, столь измученная и надорванная годами насилия, постепенно исцеляется — шаг за шагом, благодаря каждому проявлению доброты. Завтра у Айлы первая встреча с психотерапевтом, специализирующимся на детских травмах, а послезавтра моя очередь. Я нервничаю, но, как бы мне ни было неприятно это признавать, это к лучшему.
Некоторое время мы идем в тишине, хотя она не тяжелая и не неудобная. С Тобиасом такого никогда не бывает. Рядом с ним становится спокойно; он как успокаивающая мазь на ожоге, который, как я только теперь поняла, прожёг меня до самой кости.
Когда мы поднимаемся на вершину холма, к нам приближается женщина средних лет. Защитный инстинкт во мне тут же заставляет окликнуть Айлу, которая находится ближе к этой женщине, чем мы.
— Все в порядке, — говорит Тобиас. — Это моя тетя Элис. — Он поднимает руку в знак приветствия. Айла, заметив незнакомца, подбегает ко мне.
— Тобиас. — Элис расплывается в улыбке, переводит взгляд на меня, затем снова на Тобиаса, приподнимая бровь.
— Как поживаешь, Элис? Это Ребекка, моя невеста, и ее дочь Айла.
Шок, вызванный его описанием меня, даже если оно точное, должно быть отразиться на моем лице. Элис хихикает.
— Держу пари, к этому нужно немного привыкнуть. Приятно познакомиться, моя дорогая. Когда будет сделано объявление?
— Скоро, — говорит Тобиас.
Элис наклоняется к Айле. — Привет, красавица, — говорит она. — Мне нравится твоя шляпка.
Айла прижимается ко мне поближе. — Она застенчивая, — объясняю я. — Она привыкнет, когда узнает тебя получше.
— Я живу по другую сторону холма. — Элис указывает себе за спину. — Если будете гулять в этих краях, обязательно заглядывайте на чай с пирогом.
— Мне бы этого хотелось.
— Мне тоже. Что ж, мне пора. Чарльз ждет меня.
— Чего хочет папа? — Спрашивает Тобиас.
— Я не знаю. Я надеюсь, что это из-за Джорджа. Я хочу его увидеть.
Кто такой Джордж?
Я не слышала этого имени с тех пор, как приехала в Оукли.
— Какого хрена тебе это понадобилось?
Я хмурюсь от резкости в тоне Тобиаса и от того, как он сердится, чего я никогда раньше не видела. Элис морщится.
— Он все еще мой муж, Тобиас. Мы женаты уже давно. Что бы он ни сделал, это не отменяет этого.
Его челюсть сжимается, а глаза слегка сужаются. — Как скажешь. Мы не будем тебя задерживать, Элис. — Он идет дальше, и я следую за ним, сотня вопросов проносится в моей голове. Если бы это были настоящие отношения, я бы озвучила их. Поскольку это не так, я молчу. Если Тобиас захочет рассказать мне, он расскажет.
Теперь мы снова одни, Айла бежит впереди, ее косички развеваются.
— Как вовремя мы познакомились с Элис, — говорит Тобиас, устремляя взгляд за горизонт. — Есть кое-что, что тебе нужно знать о нашей семье, о чем я тебе еще не рассказывал.
— Ты не обязан рассказывать мне то, чего не хочешь. Мы упомянули честность, но также и то, что наша конфиденциальность важна.
— Я знаю, но это то, что я не должен держать в секрете. — Он на мгновение замолкает, как будто собирается с мыслями. — Помнишь, я рассказывал тебе, что мою сестру убили, а моя мама покончила с собой?
Я вздрагиваю. — Да.
— Ну, чего я тебе не сказал, так это того, что Аннабель и Ксан появились в результате изнасилования, а насильник... мой дорогой гребаный дядя Джордж, брат отца.
У меня отвисает челюсть. — О, Боже мой.
— Ксан убежден, что Джордж имеет какое-то отношение к их похищению. Пока Джордж отрицает все, кроме того факта, что он изнасиловал мою мать. Он клянется, что не имеет никакого отношения к похищению Ксана и Аннабель или к ее смерти. Когда все это выплыло наружу, Джордж и Элис сбежали из Оукли. В конце прошлого года мы догнали их и привезли сюда. С тех пор Джордж был заперт в подвале Оукли.
Я моргаю. — Прости, что? Он... в твоем подвале?
— Да. — Он произносит это так, словно это самая естественная вещь в мире.
У меня волосы встают дыбом на затылке. Кто эти люди? Айла в безопасности?
— Ребекка, все в порядке. Здесь безопасно для тебя и Айлы. Он не может выбраться.
Он прочитал мои мысли. По крайней мере, часть. — Ты понимаешь, что это ненормально — держать родственника взаперти в подвале? У меня такое чувство, будто я шагнула в зазеркалье и оказалась в живой версии «
Джейн Эйр»
.
— Я понимаю, как это выглядит. Не бойся. У тебя нет для этого причин.
Во мне закипает истерический смех. — Не бойся? Я не боюсь, Тобиас. Я схожу с ума. Это... безумие. Если он виновен, то должен сидеть в тюрьме.
Его челюсть сжимается. — Он виновен, и он в тюрьме.
— Я имею в виду настоящую тюрьму, а не твой подвал. — Я сжимаю щеки, качая головой.
— Мы не похожи на нормальные семьи.