Страница 37 из 130
Глава тринадцатая
ТОБИАС
Мое внимание привлекает движение слева от меня, и когда я поворачиваю голову, Ребекка прислоняется к дверному косяку с очень странным выражением лица. Айла прослеживает за моим взглядом, затем слезает с моих колен и бежит к своей матери.
— Вот ты где. — Ребекка опускается на корточки и заключает дочь в объятия. — Я волновалась.
— Это моя вина, — говорю я, морщась. — Она только что появилась. Я должен был позвонить тебе или послать кого-нибудь сообщить, что она в безопасности.
Напряжение в ее глазах спадает. — Все в порядке. Я слишком ее опекаю.
— Это понятно. — Я указываю на ряд стульев вокруг стола, радуясь, что мы одни. Мне нравится идея, что нас будет трое. Что-то вроде настоящей семьи, о которой я действительно никогда не думал, что у меня будет. Чем больше я думаю об идее Ксана жениться на Ребекке, тем больше понимаю, что это идеальное решение для нас обоих.
Ребекка садится и сажает Айлу к себе на колени, но маленькая девочка извивается и показывает на меня.
Она указывает на меня.
— Ты хочешь посидеть с Тобиасом? — Спрашивает Ребекка.
Айла кивает.
И мое сердце… сжимается так сильно, что я почти перестаю дышать. Я уже так сильно люблю эту маленькую девочку.
Я протягиваю руки. Ребекка опускает ее на пол, и Айла подбегает ко мне. Я поднимаю ее, глядя поверх ее головы на Ребекку, которая мягко улыбается, прижимая руку к горлу.
— Она тебя обожает.
— Это взаимно. Она невероятна, и в этом твоя заслуга. — Я разрезаю блинчик Айлы и протягиваю ей вилку. Она накалывает клубнику, затем кусочек блинчика и отправляет его в рот, все время ухмыляясь.
— Хорошо?
Она показывает мне большой палец, прежде чем снова взяться за дело. Я мог бы делать это каждое утро до конца своей жизни и умереть счастливым человеком. Будет ли это моим будущим или нет, зависит от Ребекки. Я отчаянно хочу спросить ее, думала ли она об идее замужества, но я не хочу давить и отпугивать ее. Она заслуживает того, чтобы у нее было время все обдумать и убедиться, что это то, чего она действительно хочет. Это чертовски важный шаг, и она не должна относиться к нему легкомысленно.
— Ты хочешь?..
— Привет, Айла, Ребекка. — Входит Саския, протягивает руку через мое плечо, берет миндальный круассан и целует Айлу в макушку. — Мне нравится твоя пижама.
Айла лучезарно улыбается ей, затем указывает на круассан.
— О, хочешь? — Последовали энергичные кивки. Саския разламывает круассан пополам и протягивает кусочек Айле. Она забирает его у нее.
— Айла, скажи спасибо, — подталкивает Ребекка локтем.
Айла поднимает большой палец вверх; я заметил, что так она выражает благодарность. Она откусывает от круассана, рассыпая крошки по моему костюму.
— Айла, будь осторожна!
— Не беспокойся о крошках. — Я стряхиваю их на пол. — Это всего лишь костюм. Отчистится.
Глаза Ребекки стекленеют, как будто мой ответ перенес ее в другое время и место. Я бы поспорил на хорошие деньги, что ее придурок покойный муж грохнулся бы в обморок из-за пятна жира на своем костюме.
— Эй, почему бы мне не забрать Айлу ненадолго, чтобы вы двое могли поговорить? — Саския многозначительно смотрит на меня. Отлично. Она знает об идее свадьбы. — Только если ты не против, Ребекка.
Я ожидаю, что Ребекка откажется. Она справедливо чрезмерно опекает Айлу, и мы, по сути, все еще относительно незнакомцы для них.
— Ты не против?
Я недоумённо морщу лоб, удивлённый тем, что Ребекка согласилась. Многое я, оказывается, понимаю.
— Конечно, нет. Нам будет весело, правда, Айла? — Саския протягивает руку, и я опускаю Айлу на землю. Она берет Саскию за руку и выбегает вместе с ней из комнаты.
— Я не думал, что ты согласишься.
Ребекка улыбается. — Мне всегда нелегко выпускать ее из виду, но у тебя потрясающая семья, Тобиас. Тебе повезло, что они у тебя есть. К тому же, если бы Айле было неудобно уходить с Саскией, я бы знала.
Она права, мне повезло, что у меня есть семья. Я почти ничего им не рассказываю, предпочитая показывать свою привязанность с помощью юмора, но они знают.
— Ты думала о терапии?
— Да. Я имею в виду, для Айлы. Я... я бы хотела воспользоваться твоим предложением.
— Для Айлы и для себя?
— Только она.
— Ребекка. Тебе это нужно не меньше, чем ей. Может быть, даже больше.
— Я не хочу быть тебе обязанной.
Я промокаю рот салфеткой и кладу ее на стол. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Трудно принимать помощь от других, особенно финансовую. Но иногда мы должны отложить свою гордость в сторону и делать то, что лучше для нас самих, а не только то, что лучше для других. Ставить Айлу на первое место естественно, но это не ситуация «или-или». И, на случай, если тебе интересно, мое предложение не зависит от того, примешь ли вы мое предложение руки и сердца. Я высказал это предложение до того, как Ксан высказал эту идею, и оно остается в силе, несмотря ни на что.
Ее челюсть сжимается. Она изучает мое лицо, словно ищет подвох. — Почему ты так добр ко мне?
— Тебе не кажется, что ты заслуживаешь доброты?
Она моргает. — Ну да, но ты незнакомец.
— И незнакомые люди не могут проявлять доброту друг к другу?
— Большинство незнакомцев, которых я когда-либо знала, были бы добры только, если получат от этого выгоду. Способ получить то, что они хотят. — Ее глаза встречаются с моими, затем отстраняются. — И насколько я знаю, ты мог бы быть таким же.
Ее ответ показывает мне, насколько привилегированной является моя жизнь. Да, мы пережили потери и разбитые сердца, но мы семья, которая объединяется, которая прикрывает друг друга. У Ребекки никого не было. До сих пор.
— Я понимаю, как, с твоей точки зрения, я мог бы быть таким же. Но, как я уже говорил раньше, я не буду защищаться словами. Я позволю моим действиям говорить за меня. — Я склоняю голову набок. — Я хочу, чтобы вам с Айлой было комфортно в Оукли. Чтобы вы относились к этому месту как к своему дому всё то время, пока будете здесь, — я плавно подвожу её к теме, надеясь, что она подхватит нить разговора и поделится своими мыслями насчёт замужества.
— Когда я проснулась, а Айлы не было в ее постели, я запаниковала. Потом я пришла сюда и увидела ее с тобой, улыбающуюся, счастливую, расслабленную. Мне пришло в голову, что я никогда не видела, чтобы моему ребенку было так комфортно с кем-то, кроме меня. Ни с Маркусом, ни с Фелисити или Престоном. Даже с нашей няней, которую Айла обожала. А потом ты произнес волшебное слово.