Логово Дьявола

Он не ответил прямо на мой вопрос, чему я не очень удивлена. Де Виль — аристократы, и в этих кругах, я полагаю, каминг-ауты не всегда хорошо принимаются. Даже спортсмены держат свою сексуальную ориентацию в секрете, опасаясь репрессий, что в наше время совершенно неправильно. И печально. Любовь есть любовь. Но если Тобиас хочет держать свои личные желания при себе, не мне заставлять его признаваться.

— Хорошо. Я подумаю об этом. Но ничего не обещаю.

— Не торопись. — Он поднимается на ноги и снова поправляет манжеты. — У меня назначены встречи, но я зайду позже, если захочешь поговорить.

После того, как он уходит, мое тело сжимается, как будто из меня выбили весь воздух. Это безумие.

Безумие.

О чем думает Тобиас? О чем думают его брат и его отец? Брак с Де Вилем? Возможно, я многого не знаю об этой семье, но их богатство позволяет покупать привилегии, которые такие люди, как я, даже не могут себе представить.

Хотя подождите. Мужчина, с которым я познакомилась в результате акта насилия, мог бы стать ответом на все мои молитвы. А его сексуальные предпочтения и полное отсутствие физического интереса ко мне уж точно помогут проглотить эту пилюлю гораздо легче.

Так, стоп.

Нет.

Это нелепая идея. Возможно, я навсегда отреклась от мужчин, но брак по расчету, даже тот, в котором действует правило «никаких контактов», — это безумие.

Я подожду денек-другой, а потом скажу ему, что не могу выйти за него замуж.

Воющий ветер и дождь, бьющий в оконное стекло, будят меня на следующее утро. Мое тело отягощено какой-то вялостью, которая возникает после глубокого, непрерывного ночного сна. Протирая глаза, я заставляю себя выпрямиться.

Кровать Айлы пуста.

О Боже...

Паника закипает во мне, как слишком быстро налитый газированный напиток, переливаясь через край. Я вскакиваю с кровати, мгновенно просыпаясь. Ее нет ни в ванной, ни в гостиной. Я выбегаю в коридор, в животе кружится ужас. В последнее время ей здесь было так уютно, что она, вероятно, отправилась исследовать окрестности, но в таком большом доме, как этот, она легко может заблудиться. Или упасть с лестницы. Или окажется запертой в чулане, плачущей, напуганной и неспособной позвать на помощь.

Я спешу по коридору, останавливаясь у каждой открытой двери. Ее нигде нет. Голос Тобиаса доносится до меня, и я бегу в том направлении. Я ни в малейшей степени не готова к тому зрелищу, которое меня ожидает.

Тобиас сидит за обеденным столом, а Айла сидит у него на коленях, болтая ногами. Перед ним на тарелке два блинчика по-американски, и он указывает на разные вазочки с ягодами.

— Черничный?

Айла качает головой.

— Клубничный?

Она морщит нос и корчит гримасу.

Тобиас хихикает. — Ага. Я понял. Ты явно любительница клубнички.

Она улыбается и кивает так быстро, что ее голова рискует слететь с шеи.

— Значит клубника. — Он намазывает немного на блинчики. — Сироп? Да? Хорошо, скажи мне когда.

Мое сердце смягчается. Его терпение — полная противоположность Маркусу и тому, каким он был с Айлой. Ни разу за четыре года своей жизни она не сидела у него на коленях.

Не слишком ли быстро я отвергаю идею Тобиаса? Может ли брак по расчету сработать? Мысль о том, что никогда не придется беспокоиться о безопасности Айлы или о том, откуда возьмется следующий фунт, ужасно заманчива. И только посмотрите на нее. Она здесь процветает, причем за такой короткий промежуток времени. К тому же терапия, которую он предложил оплатить, поможет ей еще больше, возможно, даже заставит ее снова заговорить.

Эта семья могла бы дать Айле путевку в жизнь, которой у меня никогда не было, и доступ к возможностям, которые помогут ей устроиться на всю жизнь.

Однако должны быть четкие правила. В том числе одно, в котором четко указано, что если он когда-нибудь ударит меня или будет жесток с Айлой, нашему браку конец. Я не могу представить, чтобы Тобиас когда-нибудь был жесток по отношению ко мне или Айле, но когда-то давно я думала то же самое о Маркусе.

Я также хочу какой-то финансовой безопасности для Айлы и, да, для себя тоже. Если я собираюсь это сделать, то я должна подходить к этому стратегически, почти корыстно, даже если мысль о том, чтобы делать это ради денег, оставляет у меня во рту ужасный привкус. Но я на собственном опыте убедилась, насколько беспомощной сделал меня недостаток средств. Я не намерена повторять одну и ту же ошибку дважды.

Во мне вспыхивает тлеющий уголек. Может быть, только может быть, этот мужчина, кормящий мою дочь блинчиками, — ответ на мои молитвы. Это был бы необычный союз. С другой стороны, наше происхождение тоже необычно.

Может ли это сработать? Или я убегаю от одного кошмара только для того, чтобы попасть в другой?