Страница 38 из 130
Я роюсь в своих воспоминаниях, но ничего не всплывает. — Что я сказал?
— В безопасности. Ты сказал, что она в безопасности, и это так. Она не села бы к тебе на колени, если бы не чувствовала себя в безопасности.
— Я рад. — Мой взгляд задерживается на ней.
Скажи это. Скажи, что ты
…
— Хорошо, я выйду за тебя замуж, — выпаливает она.
Я медленно моргаю. Я ослышался, верно? — Скажи это еще раз.
— Я выйду за тебя замуж. Я сделаю это, чтобы защитить Айлу и избавиться от Ла Салль. И я пойду к психотерапевту. Но есть правила.
— Все, что угодно. — Я тону в чувстве облегчения. До этого момента я не осознавал полностью, как сильно я хотел, чтобы она сказала «да». Как сильно я
нуждался
в том, чтобы она сказала «да». Это решает колоссальную проблему, с которой мне рано или поздно пришлось бы столкнуться, и помогает мне сохранить свой клуб.
— Ты сказал, что тебя не интересуют физические отношения со мной. Ты говорил правду?
— Да. Как я уже сказал, я скажу тебе правду, если только не будет причины, по которой я не могу. И когда это произойдет, это будет не из-за кровожадности, не из-за попыток каким-то образом обмануть тебя или что-то скрыть.
Интересно, поднимет ли она снова тему геев. Я не отрицал этого, когда она подняла этот вопрос вчера, и не буду отрицать этого и в этот раз. Нет, если мысль о том, что я гей, заставляет ее чувствовать себя более комфортно.
Кроме того, я не знаю, кто я такой, знаю только, что мысль о близости с кем-либо, мужчиной или женщиной, вызывает у меня физическое недомогание.
Это
причиняло мне физическую боль, когда я пробовал. Сейчас я уже даже не пытаюсь. Я принял себя таким, какой я есть, со всеми своими изъянами.
— Ладно, вот правила. Айла на первом месте. Всегда. Все, что ей нужно, имеет приоритет.
— Не могу не согласиться.
— Я бы хотела создать для нее трастовый фонд, чтобы ей никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. Извини, если это прозвучит меркантильно, но это не подлежит обсуждению.
— Договорились, и ты ведешь себя не корыстно, а разумно. Следующее.
Ее брови подергиваются, она слегка хмурится, как будто она ожидает битвы, и я вручаю ей победу.
— Я хотела бы зарабатывать деньги самостоятельно, чтобы тоже быть финансово независимой. Я пока не знаю, как именно это будет выглядеть, но я больше никогда не хочу оказаться в уязвимом положении просто из-за того, что у меня нет доступа к деньгам.
— Меня это вполне устраивает. Но пока ты не поймешь, чем бы ты хотела заниматься, и не начнешь зарабатывать, я хотел бы финансово поддерживать все, что тебе нужно.
Она делает паузу на несколько секунд. — Хорошо, я могу жить с этим, если ты позволишь мне вернуть тебе деньги со временем.
Я сдерживаю вздох. Она такая гордая. Это замечательная черта, но, черт возьми, она упрямая. — Если пожелаешь.
— Правило четвертое. Если ты когда-нибудь поднимешь руку на Айлу или на меня, или напугаешь или расстроишь каким-либо образом мою дочь, я уйду.
Я не могу скрыть шока на своем лице, у меня отвисает челюсть. — Я могу заверить тебя, что
никогда
не поднял бы руку на тебя или Айлу.
— Я просто хотела прояснить это.
Травма, которую эта женщина получила от рук этого гребаного ублюдка, что-то всколыхнула во мне. Разгорающаяся ярость, которая кипит под моей кожей в поисках катализатора. Но не на нее или Айлу.
Никогда
на них.
— Мне жаль, что тебе вообще пришлось это озвучивать. Но я рад, что ты нашла в себе силы сказать об этом прямо.
По ее лицу пробегает тень удивления. — Ты прав. Нашла, — она снова нахмурилась и слегка качнула головой, словно пыталась решить сложную головоломку.
— Правило пятое, — продолжает она. — Всегда быть честными друг с другом. Возможно, это не настоящий брак в общепринятом смысле, но честность важна для меня. Это не значит, что я хочу, чтобы ты делился своими личными мыслями или опытом, но если я задам тебе прямой вопрос, я хочу, чтобы ты честно ответил. И я сделаю то же самое для тебя.
— В принципе согласен. Могут быть случаи, когда я не могу сказать тебе то, что ты хочешь знать, по соображениям безопасности, семейным или другим причинам, но если это не так, я не буду лгать. Я честно скажу, что предпочел бы промолчать, и объясню почему.
— Это кажется справедливым.
— Больше никаких правил?
— В данный момент нет.
— Рад видеть, что ты держишь меня в напряжении. — Мои губы кривятся от удовольствия.
— Я оставляю за собой право добавить больше правил в будущем, — говорит она, не реагируя на мою шутку.
— Само собой разумеется.
Она тяжело вздыхает, как будто испытывает облегчение от того, что сбросила все это с плеч.
— Чувствуешь себя лучше? — Я позволил себе естественную улыбку.
— Намного. Ты тоже можешь установить любые правила, какие захочешь. Это не улица с односторонним движением. Я с радостью подпишу брачный контракт, если хочешь. Если что-то пойдет не так, мне не нужны все твои богатства, только финансовая компенсация из трастового фонда Айлы и, возможно, небольшое начальное финансирование, которое поможет мне начать все сначала.
— Брачный контракт в Великобритании не стоит бумаги, на которой он написан, и мне, вероятно, следует упомянуть, что Де Виль обычно не разводятся. Тем не менее, поскольку наша ситуация необычная, и если так случиться и ты встретишь кого-то в будущем и влюбишься, я, конечно, не стану стоять у вас на пути. Я уверен, что мой отец одобрил бы дружеский разрыв при таких обстоятельствах.
— Этого никогда не случится. Я завязала с мужчинами и обычными отношениями. Я просто хочу жить своей жизнью, может быть, найти работу или сделать полноценную карьеру и убедиться, что об Айле хорошо заботятся.
— И я рад предоставить все это. Что касается правил, то у меня только одно.
— Какое?
— Мы договорились о том, что между нами нет физических отношений, но я хотел бы пойти немного дальше.
Ее плечи расправляются. — Продолжай.
— Никаких прикосновений к обнаженной коже, кроме моих рук. Никаких дружеских поцелуев, даже в щеку.
На ее лице мелькает дюжина вопросов, и я ее не виню. Мне было бы любопытно, если бы она сказала то же самое мне. Отсутствие секса — это одно, но говорить о том, что никаких прикосновений, даже в платоническом смысле, странно. Но если она спросит, это будет одна из тех ситуаций, когда — я тебе не говорю, потому что это личное.