Логово Дьявола

— Чтение электронной почты и расставления приоритетов, бронирование встреч, делать заметки. Обычные действия ассистента.

— Для… Логова

?

Я качаю головой. — У моей семьи широкие коммерческие интересы. Мы вовлечены в широкий спектр бизнеса. Ты не будешь иметь ничего общего с Логовом

.

На ее лице появляется облегчение. — Но я никогда не была ассистенткой.

— Я думаю, ты достаточно быстро научишься. А если не получится, у тебя есть другие способы заработать на жизнь.

Ее глаза широко распахиваются. — Что, прости?

Черт. Ты гребаный идиот.

— Боже, нет! Только не это. Иисус. Это прозвучало совершенно неправильно. Я имею в виду, если ты не согласишься стать моим ассистентом, у нас есть сотни вакансий, которые тебе могут больше подойти. Я не имел в виду... — Я провожу рукой по подбородку. — Юридически и финансово все на высшем уровне. Работа связана с оформлением документов, выплатами сотрудникам, пенсионными взносами.

— Я... я не уверена. Я тебя даже не знаю.

— Каждый сотрудник, которого я когда-либо нанимал, поначалу был незнакомцем.

— Да, но держу пари, ты не предлагал им остаться у тебя дома.

— Верно, хотя, я думаю, ты согласишься, что наши обстоятельства немного другие. — Я ставлю свою недопитую чашку чая на кофейный столик. — Я понимаю твое беспокойство. Я неизвестная личность, а ты через многое прошла. Проведи свое расследование обо мне и моей семье. Я рад ответить на любые вопросы. Я могу познакомить тебя со своей сестрой и свояченицами, если ты предпочитаешь поговорить с женщиной, а не со мной. И если после всего этого ты действительно не почувствуешь себя комфортно, временно переезжая в Оукли, я постараюсь придумать другой способ уберечь тебя и Айлу от Ла Салль.

— Ты управляешь секс-клубом, — выпаливает она.

— Это не делает меня плохим человеком.

Румянец крадется по ее скулам. — Нет. Нет, конечно, нет.

— Эта договоренность не должна длиться долго. Моей команде юристов потребуется некоторое время, чтобы распаковать заявление об опеке, и я не хочу, чтобы тебе приходилось иметь дело со своими родственниками со стороны мужа, когда они пронюхают о том, что происходит. Приехав в Оукли, ты избавишься от этого. Это должно продлиться всего несколько дней. Максимум неделю или две.

— Я не смогу избегать их долго. Уверена, они ожидают, что я приду на похороны Маркуса.

— Ты хочешь пойти? — спросил я.

Она качает головой.

— Тогда не делай этого. Очерти свои границы, Ребекка.

Она смотрит на меня, затем опускает взгляд на свои руки, затем снова на меня. — Могу я подумать об этом?

— Конечно. Как я уже сказал, если ты захочешь поговорить с кем-нибудь еще, просто дай мне знать, и я все устрою.

— Хорошо, — говорит она едва слышным голосом. — Я позвоню тебе.

— Хорошо.

Я встаю на ноги и направляюсь к входной двери. На пороге останавливаюсь. — Пообещай мне, что не уйдешь. В долгосрочной перспективе тебе будет намного хуже.

Она колеблется, затем кивает. — Не уйду. По крайней мере, пока.

Когда Калеб увозит нас, я замечаю ее в боковое окно, она стоит в дверях и смотрит, как я уезжаю, чемодан все еще виден у нее за спиной.

Она собирается сказать «да». Я чувствую это. Она загнана в угол, в отчаянии, и я предлагаю ей решение. Я убедил ее, что все дело в Логове, в моей ответственности перед клиентами, в том, что я поступаю правильно, когда незнакомцу нужна помощь, а могущественный противник использует свое положение, чтобы наказать того, кто этого не заслуживает.

Но если дело только в этом, почему у меня сжалось в груди при виде этого чемодана? Почему меня волнует, сбежит ли она? Я и раньше помогал людям финансированием, связями, решал проблемы на расстоянии. Это не похоже на то.

И я не знаю почему.