Страница 15 из 130
— Куда они делись? — Я показываю в конец подъездной дорожки, где были склады. — Фотографы и журналисты?
— Мы позаботились об этом, мэм. Они не вернутся.
Позаботился... как? Я не уверена, что хочу знать.
Я возвращаюсь в дом, беру ключи и забираю Айлу. Заперев входную дверь, направляюсь к машине Маркуса. Как только я закрепляю Айлу в ее автомобильном кресле, я забираюсь на водительское сиденье и показываю Бентону, что я готова. Он садится во внушительный внедорожник и выезжает с подъездной дорожки на дорогу.
Из-за типичного лондонского движения дорога до больницы занимает тридцать минут. Я паркуюсь и иду туда, где Бентон ждет у входа в больницу, сажая Айлу себе на бедро, пока мы заходим в лифт и поднимаемся на четвертый этаж.
Двое разных, но одинаково устрашающего вида мужчин стоят по обе стороны дверного проема. Я предполагаю, что это палата Тобиаса. У него надежная охрана. Это заставляет меня нервничать. Еще одно суровое напоминание о том, что я не принадлежу этому миру. Было достаточно тяжело переступить из моего мира в мир Маркуса, но это... это совершенно другой уровень существования.
— Он ждет тебя, — говорит Бентон.
Один из мужчин открывает дверь, и я вхожу. Внутри обстановка настолько далека от стандартной больничной палаты, насколько это вообще возможно. Стены оклеены обоями с цветочным узором и украшены несколькими картинами. Здесь есть диван, два плюшевых кресла и роскошные шторы, обрамляющие большое панорамное окно.
Тобиас приветствует меня дружелюбной улыбкой. — Привет.
Я опускаю подбородок и крепче прижимаю Айлу к себе, используя ее как одеяло. — Привет.
Он указывает на диван. — Пожалуйста, присаживайся. — Как только мы усаживаемся, он обращает свое внимание на Айлу. — Привет, милая. Ты, должно быть, Айла.
Я ошеломлена. После всего, что произошло поздно вечером в пятницу, и после того, как он пережил пулю и операцию, он помнит имя моей дочери.
Айла поворачивается лицом ко мне и начинает сосать большой палец. — Она не разговаривает, но спасибо. Не могу поверить, что ты запомнил ее имя.
— Я все помню.
Я не в силах выдержать его напряженный взгляд. Я облизываю губы и опускаю взгляд. — Мне так жаль.
— Ваш муж застрелил меня, и вы извиняетесь? У вас безупречные манеры. — Он широко улыбается.
— Но в тебя стреляли из-за меня.
— Нет. Из-за него.
— Да, но я принесла этот пистолет в ваш клуб.
Тобиас хихикает. — Так мы можем спорить долго. Я не жалуюсь. Мне нравится немного подшучивать.
Я поднимаю глаза и улыбаюсь. — Все это такой беспорядок.
— М-м-м. Неприятности имеют свойство разрешаться сами собой. — Он заставляет себя немного выпрямиться, морщась при этом. — Как у тебя дела?
Ужасно.
— Я в порядке, — говорю я тихим голосом.
— Мои соболезнования в связи с твоей потерей.
Я издаю смешок. — Это не потеря, поверь мне.
— Нет, я думаю, что это не так.
Мне вдруг приходит в голову, что этот мужчина видел меня обнаженной. Он видел, как мой муж насиловал меня. Он видел ужасные шрамы, у меня на теле. Те, что внутри, в сто раз хуже.
— Как он умер? — Спрашиваю я.
Он смотрит на Айлу, потом снова на меня.
— Все в порядке. Она не будет вникать в подробности. Просто будь краток.
— Об этом позаботился мой начальник службы безопасности.
— У него неприятности? Мне невыносима мысль о том, что кто-то еще страдает из-за меня. Я причинила достаточно вреда.
— Нет.
— Ему не предъявлено обвинение?
— Нет.
— Повезло ему, — бормочу я.
— Что ты имеешь в виду? — Взгляд Тобиаса обостряется, прежнее легкомыслие растворяется в воздухе. —
Тебе
были предъявлены обвинения?
Я киваю. — Я была в суде в субботу. Дело в пистолете, понимаешь? Незаконное огнестрельное оружие. Я освобождена под залог до вынесения приговора через шесть недель. Мои родственники со стороны мужа думают, что это будет лишение свободы.
Его губы вытягиваются. — Твои родственники со стороны мужа ошибаются.
— Я так не думаю. Мой тесть — член парламента. Он разбирается в законе. — Слезы наполняют мои глаза, и перед глазами все расплывается. — Прости. Это не твоя проблема.
Тобиас слегка наклоняется вперед, изучая меня с такой интенсивностью, что мне хочется поежиться. Его глаза завораживают. — У тебя есть адвокат?
— Пока нет. Мне нужно найти кого-нибудь, но... — Я замолкаю, не желая признавать, насколько плачевно мое финансовое положение на самом деле.
— Но? — Он мягко подсказывает.
Я с трудом сглатываю. В этом мужчине есть что-то такое, что заставляет меня хотеть быть честной, даже когда честность унизительна. — У меня нет денег. Маркус контролировал все — все счета, финансы. Я нашла немного наличных в его столе, но там едва ли больше тысячи фунтов. У меня нет доступа ни к одному из его счетов или кредитных карточек. — Слова срываются с языка в спешке. «Мне нужно найти работу, только у меня нет ни квалификации, ни опыта, и я нужна Айле. Я не знаю, что мне делать».
Мне стыдно, что я только что выпалила все это незнакомому человеку. Снова наворачиваются слезы.
Прекрати, Ребекка. Разве ты не доставила достаточно неприятностей этому человеку?
Выражение лица Тобиаса смягчается. — Чем ты занималась до женитьбы?
— Я работала официанткой в баре. Там мы и познакомились. — Я заставляю себя горько улыбнуться. — Не совсем хорошо оплачиваемая карьера для матери-одиночки, которой нужно растить ребенка.
Он на мгновение замолкает, и я готовлюсь услышать слова сочувствия или осуждения. Вместо этого он тянется за мобильным телефоном на прикроватном столике, снова морщась при движении. Прежде чем я успеваю предложить помощь, он что-то печатает.
— Какой у тебя номер?
— Я... что?
— Номер твоего мобильного. Я хотел бы его узнать.
Мое сердце легкомысленно колотится. — Зачем?
— Потому что я хотел бы помочь, если ты мне позволишь. — Он выдерживает мой взгляд. — У меня есть ресурсы и связи. Организация адвоката — это меньшее, что я могу сделать.
— Я не могу позволить себе...
— Я не прошу тебя ни за что платить. — Его тон твердый, но добрый. — Пожалуйста, Ребекка. Позволь мне сделать это для тебя и Айлы.
От того, что он зовет меня по имени, по телу разливается тепло. В Тобиасе Де Виле есть что-то обнадеживающее, хотя я и не могу
сказать что именно