Логово Дьявола

Глава Четвертая

РЕБЕККА

Новость о смерти Маркуса распространилась среди моих соседей.

Я проснулась в понедельник утром, через три дня после его смерти, и увидела несколько открыток с соболезнованиями, а какой-то добрый человек оставил запеканку на крыльце. Учитывая, что я почти не разговаривала со своими соседями, благодаря Маркусу, контролирующему, с кем я могла общаться, а с кем нет, их заботливость и сострадание вызывают у меня еще больше слез.

Я убираю открытки и убираю форму для запеканки в холодильник — еще одна вещь, о которой нужно думать, и блюдо, которое действительно нравится Айле. Беспроигрышный вариант. Мне нужно нанять адвоката, который защищал бы меня в суде, но, если не считать жалких двадцати фунтов, оставшихся в моем кошельке после «уборки» на этой неделе, я бедна, как в день своего рождения.

Должно быть, Маркус хранил деньги где-то в доме. Я не знаю ни одного из его PIN-кодов и не имею доступа к его банковским счетам. Если я хочу оспорить потенциальный приговор к лишению свободы, который практически передаст Айлу Фелисити и Престону, мне нужен адвокат. А адвокаты стоят денег.

Усадив Айлу перед телевизором, я прямиком направляюсь в кабинет Маркуса. Я редко захожу сюда и только по приглашению. Обычно потому, что Маркус хотел погрузиться в какую-нибудь фантазию о боссе-секретарше, которая всегда включала грубый секс и боль.

Закрывая за собой дверь, я вздрагиваю. Как будто он здесь, наблюдает за мной. В любую минуту он может появиться, крикнуть: «Сюрприз, я все еще жив!», а затем наказать меня за вторжение так, как мог только Маркус, с жестокостью и некоторой долей ликования над моими страданиями.

Первые два ящика стола, которые я пробую, набиты бумагами и канцелярскими принадлежностями, наличных нет. В третий раз, когда я срываю джекпот и хватаю толстую пачку двадцатифунтовых банкнот, перетянутых красной резинкой. Я быстро пересчитываю деньги: одна тысяча двести сорок фунтов. Это только начало.

Остальная часть стола пуста. Я методично хожу по офису, проверяя каждое место, которое только могу вспомнить. Я больше не нахожу наличных. То, что я нашла, — это больше денег, чем у меня когда-либо было в жизни, но с ребенком и без дохода это ненадолго.

Мне срочно нужна работа.

Но тогда… кто позаботится об Айле?

Я опускаюсь в кожаное кресло Маркуса с высокой спинкой и прижимаю ладони к лицу. Это безнадежно. У меня нет ни навыков, ни опыта работы, ни дополнительного образования. Кто возьмет меня на работу, особенно когда безработица растет? Буквально на днях один из новостных каналов сообщил, что уровень безработицы взлетел до небес. Если люди с квалификацией и опытом не могут найти работу, на что мне надеяться?

Нет. Я не могу так думать. Я переживала худшее, чем те трудные времена, которые ждут меня впереди. Я пережила Маркуса. Последнее, что нужно Айле, — это чтобы я развалилась на части.

Я кладу половину наличных в сумочку, а остальное кладу в один из кухонных ящиков под стопку меню на вынос. В гостиной закончились мультики, которые я включала для Айлы, и идут новости. Айла притворяется, что кормит завтраком своего медведя, но мои глаза прикованы к телевизору.

Это он. Мой спаситель.

На фотографии он изображен в смокинге и улыбается, позируя перед камерой. По низу на экране проходит бегущая строка.

Тобиас Де Виль, младший сын титана бизнеса

Чарльза

Де Виля, выжил после огнестрельного ранения в грудь. Восстанавливается в частной больнице.

Мои плечи опускаются. Он выжил. Слава Богу. Я безмерно благодарна этому человеку за то, что он сделал. Он не только спас меня от пули, он невольно спас меня от Маркуса. Я должна поблагодарить его лично.

Трансляция переключается на изображение больницы. Я улавливаю название Фуллвуд. Быстрый поиск в Google выдает адрес. Это всего в нескольких милях отсюда.

Нет, не говори глупостей

. Я не могу прийти в частную больницу и ожидать, что меня впустят. Мы с ним живем в разных мирах. Они не махнут мне рукой, чтобы я проходила.

На самом деле, может быть, так и будет, если я объясню, кто я такая.

Я провожу рукой по мягким волосам Айлы. — Как насчет того, чтобы выйти подышать свежим воздухом?

Она с энтузиазмом кивает и размахивает в воздухе Медвежонком.

— Да, Медведь тоже может пойти.

Она вскакивает с дивана и бросается к шкафу с одеждой. Даже если для того, чтобы выйти, мне придется проталкиваться сквозь толпу журналистов, которые все еще стоят лагерем у моего дома, когда я проверяла час назад, я не могу прятаться здесь до конца своей жизни. Я надеваю туфли Айлы, затем свои и застегиваю ее пальто. Раздается стук в дверь, прежде чем я успеваю надеть свои.

Пожалуйста, пусть это будет не Фелисити.

— Оставайся там, тыковка. — Я оставляю Айлу сидеть на нижней ступеньке и открываю дверь, лишь слегка приоткрыв ее. — Да?

— Миссис Ла Салль?

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Бентон Каллаган. Я работаю на мистера Де Виля.

О. —

Я только что узнала, что с ним все в порядке. Я так рада.

— Да, ему повезло. Мистер Де Виль хотел бы вас видеть. Если вы согласны, я здесь, чтобы отвезти вас.

— Я... я… Вообще-то, я как раз шла повидаться с ним.

— Тогда я как раз вовремя. Согласны?

Сесть в машину к незнакомцу? Я так не думаю.

Я замолкаю, обдумывая лучший способ сказать ему «нет». У меня никогда не получалось произносить это слово. Моя мама любила говорить, что тех, кто угождает, обходят стороной. Возможно, это было единственное, в чем она когда-либо была права.

— У меня есть дочь. — Я делаю движение за спину, хотя он не сможет увидеть ее со своей выгодной позиции.

— Я могу взять автокресло, если вас это беспокоит.

Нет, мистер. Что меня беспокоит, так это нахождение в замкнутом пространстве с огромным мужчиной, которого я никогда раньше не встречала.

Я бросаю взгляд на машину Маркуса. Я планировала поехать в больницу на автобусе, потому что он никогда не разрешал мне водить его драгоценную машину, но Маркуса здесь больше нет. — Я поеду за тобой. Подожди. Дай я возьму ключи от машины.

— Без проблем.

Мой взгляд скользит мимо него в конец подъездной аллеи. Мне требуется секунда, чтобы понять, что журналисты ушли. А?

— Миссис Ла Салль?

Я моргаю, мое внимание переключается с пространства, свободного от репортеров, на сурового мужчину в темно-сером костюме. — Да?

— Вы собирались взять ключи, мэм.