Страница 124 из 130
— Наконец-то я один, — говорит мужчина, приближение которого я услышала в коридоре. Его голос кажется мне смутно знакомым, но сегодня вечером я разговаривала со столькими людьми, что невозможно выделить один голос.
— Слава Богу. Иди сюда.
У меня отвисает челюсть. Вот,
этот
голос я узнаю. Слишком хорошо.
Это риск. С другой стороны, я не из тех, кто уклоняется от риска. Я приоткрываю дверь. Так или иначе, и если я доживу до девяноста лет, я никогда не узнаю, как мне удалось сдержать вздох, который угрожает сорвать мое прикрытие.
Луис,
мой гребаный жених
, с кем-то целуется. И не с кем попало. Теперь я узнаю его. Это Джайлс, его личный секретарь.
Луис и Джайлс.
Мы даже не женаты, а он мне уже изменяет.
— Боже, Джайлс, я скучал по тебе. Скучал по этому.
— Мы договорились, что не будем. Только после свадьбы.
— Я знаю, но я не могу ждать до тех пор. — Он возится с ремнем Джайлза, затем опускается на колени.
Я отшатываюсь, прижимаясь к самой дальней стене в этом слишком маленьком чулане. Я все слышу. Стоны, мольбы не останавливаться. Даже зажимая уши руками, я не могу заглушить шум. Если кто-нибудь пройдет мимо, они их услышат.
А я-то думала, что
я
из тех, кто любит рисковать.
— Хорошо, очень хорошо, Луис.
Я скриплю зубами.
Кончай уже, черт возьми, ты, кусок дерьма
. Искушение выскочить из этого чулана и встретиться лицом к лицу с ними обоими гложет меня, дьявол на моем плече подстрекает меня просто, черт возьми, сделать это.
Но я не могу. Я застыла в бездействии.
Джайлс кончает, и раздается звон застегиваемого ремня. — Это должно быть в последний раз, Луис. Это слишком рискованно.
— Я знаю. Да простит меня Господь, но как я могу завести ребенка с Саскией, если мне невыносима мысль о том, чтобы прикоснуться к ней? Я должен отменить свадьбу, рассказать моему отцу правду.
Я морщусь. Это хуже, чем я думала. Интрижка до того, как мы сказали друг другу «Да», — это достаточно плохо, но выйти замуж за парня, который не выносит прикосновений ко мне? Как я раньше этого не замечала? Должно быть, я была слепа, или Луис чертовски великий актер.
В любом случае, я облажалась.
— Ты не можешь, — говорит Джайлс. — Мир, возможно, продвинулся вперед и принял однополые браки, но монархия — нет. Волны затронут всю вашу семью на протяжении нескольких поколений. Возможно, твой отец даже будет вынужден отречься от престола и передать трон своему брату.
— Я знаю. Ты прав. Но это будет пытка.
— Ты можешь это сделать. Закрой глаза и думай обо мне. Как только она забеременеет вторым ребенком, твой долг будет выполнен, и тебе больше никогда не придется прикасаться к ней. Как мы и планировали.
Планировали? Они, блядь, это спланировали? Я сжимаю руки так, что костяшки пальцев белеют, а ногти больно впиваются в ладони. Я гребаная пешка, средство для достижения цели. Матка для вынашивания следующего наследника и запасного. Я думала, что Луис испытывает ко мне искреннюю привязанность. Может, мы и не мечта юных влюбленных, но это нормально в тех кругах, в которых мы вращаемся. Как и мои братья, я надеялась, что то, что начинается как договоренность, может перерасти в нечто большее.
За исключением того, что этого никогда не будет. Этого не может быть. Луис гей.
Однако Джайлс прав насчет того, как это будет воспринято. Это вызовет скандал, который будет ощущаться долгие годы.
Как бы я ни была взбешена тем, как Луис использовал меня, я не могу поступить так с его семьей. Я не буду. Я роялист и верна своей стране. Одно я точно знаю: сейчас я не могу выйти замуж за Луиса.
Колеса начинают вращаться, мой разум лихорадочно соображает, как мне выйти из этого брака, не делясь тем, что я знаю. Каждый путь ведет в тупик. Есть только одна вещь, которую я могу сделать, но это будет означать, что волнения будут ощущаться в моей собственной семье, а не в семье Луиса. Но моя семья гораздо более склонна простить меня, чем Луиса.
Давайте внесем ясность. Я делаю это не ради него. Он засранец, и однажды я расскажу ему все, что знаю.
Этот день не сегодня.
— Нам нужно идти.
До меня доносится звук закрывающейся двери. Я заглядываю в щель в шкафу. Пусто. Они ушли. Я выскальзываю наружу и лезу в сумочку за телефоном.
Есть только один человек, к которому я могу обратиться, один человек, достаточно сумасшедший, чтобы помочь мне, зная, какая бомба взорвется.
Я набираю номер. Нас соединяют после третьего звонка.
— Донован, — выпаливаю я. — Ты мне нужен. Ты должен помочь мне сбежать.