Логово Дьявола

Бонусный эпилог

Тобиас

Стайка восторженных детей сидит, скрестив ноги, на ковре, локти уперты в колени, их взгляды сияют, пока моя жена читает им вслух. Одно дело гордиться собственными достижениями, но совсем другое, когда они принадлежат женщине, которую я люблю.

Тепло расцветает в моей груди, тихая, набухающая гордость переполняет меня. Она невероятно усердно работала над рассказом и иллюстрациями, отказавшись принять мое предложение познакомить ее с редакторами ведущих издательств Великобритании. Моя Рен упряма и горда, она полна решимости добиться успеха самостоятельно.

И она это сделала.

Год назад она подписала контракт на выпуск трех книг со своим любимым издателем, а в прошлом месяце вышла ее первая книга, сразу попавшая на вершину чартов детских книг. Она совершила неустанное маркетинговое турне по стране, и это ее конечная остановка — начальная школа в тридцати минутах езды от Оукли.

Как хорошо быть дома. Путешествовать с места на место и останавливаться в отелях с младенцем и энергичным шестилетним ребенком было нелегко, но в то же время это доставляло огромное удовольствие. Часть меня сожалеет, что все закончилось.

Лучезарная улыбка Айлы не угасает с тех пор, как она заняла свое место в самом первом ряду, несмотря на то, что знает эту историю вдоль и поперек. Она никогда не устает ее слышать, ее гордость за свою мать равна моей собственной.

София, наша шестимесячная дочь, слишком мала, чтобы понять гениальность своей матери, но она поймет, когда станет старше. Если я не позабочусь об этом, это сделает Айла.

Ребекка заканчивает чтение, и дети разражаются аплодисментами, толпясь вокруг нее для объятий и поцелуев, а их родители делают снимки для семейного альбома. Наши взгляды встречаются через всю комнату, и ее губы растягиваются в легкой улыбке. Я прижимаю руку к груди, прямо над сердцем, затем посылаю ей воздушный поцелуй.

Моя жена. Я не могу гордиться больше.

После того, как родители забрали своих подопечных, я неторопливо подхожу и касаюсь губами ее губ. — Ты справилась потрясающе.

Она на секунду прижимается ко мне, тихий вздох поднимает ее грудь. — Я не буду лгать. Я рада, что это последняя остановка.

— Это был долгий тур.

Айла втиснулась между нами, обеими руками обнимая Ребекку за талию. — Ты так хорошо справилась, мама.

Ребекка поднимает ее, хотя я не уверен, сколько еще она сможет это делать. За последние пару месяцев Айла пережила своего рода скачок роста, и ей уже исполнилось семь лет.

— Рада, что моя главная заступница сидела на самом первом ряду.

— Готова ехать домой? — Спрашиваю я.

— Боже, да.

Роуз, наша няня, ждет в приемной, раскачивая коляску Софии взад-вперед. Ни Ребекка, ни я не предполагали, что нам понадобится няня, но когда подошел черед книжного тура, либо няня, либо мне пришлось бы остаться в Оукли с Айлой и Софией, оставив Ребекку проводить тур в одиночку.

Этого не произойдет.

Однако это было нелегко, особенно с моим прошлым. Я провел тщательное собеседование с каждым потенциальным кандидатом, тщательно проверил биографию последних трех кандидатов, и когда мы остановили свой выбор на Роуз, я лично поговорил с ее последними пятью работодателями и их детьми. Ни у кого не нашлось дурного слова, чтобы сказать о ней.

Несмотря на это, я наблюдаю за ней, как ястреб. Не уверен, что когда-нибудь смогу избавиться от страха подвергнуть своих детей опасности, хотя эта тема всплывает абсолютно на каждом моем сеансе психотерапии с Лилиан. До того, как Роуз начала работать у нас, я установил камеры в наших комнатах и в любом месте в доме, где Роуз может быть наедине с детьми. Это помогает мне спать по ночам.

— Как все прошло? — Спрашивает Роуз.

Ребекка наклоняется над коляской, проводит рукой по прекрасным детским волосам Софии, как будто она не могла больше ни секунды не прикасаться к своему ребенку. — Хорошо. С ней все было в порядке?

— Все это время спал как ангел.

Мы сажаем детей в машину и возвращаемся в Оукли. После четырех долгих недель вдали хорошо быть дома. Я встречаюсь с папой и парой моих братьев по поводу различных деловых сделок, которые они организовали, пока я был в туре с Ребеккой, затем поднимаюсь наверх. Айла устремляется ко мне в ту же секунду, как я появляюсь, размахивая бутылочкой ярко-красного лака для ногтей.

— Папочка, можно я покрашу тебе ногти?

Я усмехаюсь про себя, сидя в своем кресле. — Разумеется.

Айла устраивается у меня на коленях и отвинчивает крышку флакона с лаком. — Подержи это, — говорит она, протягивая мне флакон. Я подчиняюсь, протягивая ей другую руку для рисования. Она хмурит брови и сосредоточенно высовывает язык, нанося больше лака на мою кожу, чем на ногти. Не то чтобы меня это волновало.

Мой взгляд перемещается на Ребекку. Она ухаживает за Софией, на лице выражение чистой любви и удовлетворения. Еще одна дыра пробивает мою грудь. Теперь во мне так много дырок, что я, по сути, сито, но вместо того, чтобы что-то вытекало наружу, здесь есть односторонний клапан, который позволяет вливать больше любви.

Я никогда не думал, что смогу быть так счастлив.

Айла заканчивает красить мне ногти, затем настаивает на том, чтобы перейти к пальцам ног. Я сбрасываю туфли и снимаю носки, и она садится у моих ног с тем же выражением сосредоточенности на лице. Внимание Ребекки переключается на Айлу, затем на меня. Я поднимаю руки, чтобы показать ей свои ногти.

Она хихикает. — Ты прекрасно выглядишь.

— Готов к контурингу и нанесению туши в любой день.

— Осторожнее. Ты подаришь Айле идеи.

Мне все равно, если это сделает Айлу счастливой. Иногда, в такие тихие моменты, как этот, мои мысли возвращаются к застенчивой, замкнутой маленькой девочке, которую я встретил и которая не разговаривала. В наши дни ее трудно заставить замолчать, и мне это нравится. Ее терапевт сотворил чудеса, и мы с Ребеккой надеемся, что травма Айлы не повлияет на ее будущее. Может быть, только может быть, мы оказали ей помощь, в которой она нуждалась, достаточно рано.

У нас с Ребеккой все по-другому. Мы по-прежнему посещаем терапию каждую неделю, и я думаю, что это то, чем мы будем заниматься еще много лет. Но встреча лицом к лицу с тем, что с нами сделали, помогла взглянуть на вещи в перспективе. Без страданий мы бы не встретились. Мне противно даже думать о своей жизни без Ребекки, Айлы, а теперь и Софии.