Страница 39 из 195
Пока они в спальне, я подбрасываю дров в огонь и наполняю портфель наличными, чтобы расплатиться с Робом Брауном. Когда я уже собрался уходить, они всё также сидели в комнате. Я стучу и приоткрываю дверь: Карли рыдает на руках у Зары. Я машу ей рукой и ухожу, чтобы вернуться в Харрисвилл и забрать Кэти.
***
29 апреля
06:00
Когда я подъезжаю к дому Роба, его сын, Тристан, сидит на веранде и курит. Стоит мне подойти к входной двери, он встаёт и протягивает руку.
— Вы Илай Коул?
Я киваю и следую за ним внутрь.
— Видел вас здесь вчера. Одной мало оказалось? — Он смеётся, ведя меня вниз, в подвал, где я впервые увидел Карли.
Я фальшиво усмехаюсь и продолжаю спускаться. Этот пацан пойдёт по стопам отца, если мы его не остановим.
С одной стороны подвал — или «игровая», как называет её Роб Браун — обставлен как роскошная спальня, о которой могла бы мечтать любая маленькая девочка. Розовая кровать с балдахином стоит у стены, застеленная розовым кружевом в тон подушкам и одеялам. На краю кровати сидит кукла в белом платье. Всё выглядит относительно нормально, пока не замечаешь стеклянную стену, разделяющую комнату надвое.
Сторона, где стою я, больше похожа на комнату для допросов. В центре стоит единственный металлический стол, а перед ним на полу нарисован большой белый круг; круг поменьше нарисован на стене. В каждом углу установлены камеры наблюдения. На маленькой кровати со стальным каркасом лежит девочка — это Кэти. Она спит.
Роб Браун встаёт со стула и приветствует меня. Мне нужно вытянуть из него хоть что-то.
— Присаживайтесь, — говорит он.
Я сажусь напротив и пододвигаю портфель через стол. За его спиной стоит Тристан, ковыряя в ногтях. Роб пролистывает пачки банкнот, складывает в стопку и велит Тристану убрать их в сейф.
— Она хорошо работает? — спрашивает он меня.
Я киваю.
— Как я и говорил — идеально. Младшая спит? — спрашиваю я, кивнув в сторону Кэти.
Роб хохочет.
— Не-а. Накачал её наркотой. Эта паршивка любит поорать. Когда проснётся, будет милой и покорной.
Жёлчь подступает к горлу и я, как и всегда, сглатываю её и продолжаю играть роль.
— Значит, она в сестру пошла?
Роб откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу.
— Вовсе нет. Должно быть, характер отца проявляется. — Он наливает себе бокал рома и предлагает мне. Я киваю, а он продолжает: — Карли идеальна, она в меня. Любит угождать людям. В этом и заключается мой бизнес, приятель. Угождать людям.
— Отец Кэти знает об этом?
Он хмыкает, затем качает головой.
— Понятия не имею. Жёнушка смылась вскоре после того, как вскрылась правда. Долбанные бабы. Эта шлюха раздвигала ноги перед кем попало. — Он делает глоток рома. — Вот почему я люблю молодых. Их легко дрессировать.
Ещё один фальшивый смешок, пока я представляю, как пускаю пулю Робу Брауну в лоб.
— Это ты в точку, приятель. Значит... высадка завтра в шесть?
Роб кивает.
— Тристан будет ждать. У меня есть дела в Эджуотере.
Эджуотер!
Тюрьма Эджуотер.
— Без проблем. — Я перевожу взгляд на Тристана. — Значит, увидимся завтра.
Тот пожимает плечами.
— Да без разницы, мужик. Буду здесь. До сих пор не верю, что тебе сдалась эта малявка.
Роб на долю секунды прикрывает глаза, затем встает и поворачивается к Тристану.
— Заткни свой ебаный рот, сынок, или я сам его тебе заткну.
Тристан один раз кивает и уходит наверх.
— Он и Кэти не ладят. Он её терпеть не может. Не могу сказать, что виню его.
Я допиваю ром и встаю, протягивая руку Робу. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он подмигивает мне.
— Я сам донесу её до машины.
Роб подхватывает Кэти на руки; её голова безвольно свисает набок, а светлые кудри рассыпаются по его предплечью. На бледной шее виднеется след от ладони — синяк, впечатанный в кожу. Бедный ребёнок понятия не имеет, где находится и куда направляется. И она в очень плохом состоянии.
Когда я снова оказываюсь на дороге, то сразу звоню Заре, чтобы сообщить, что еду обратно, затем прячу телефон в карман и жму на газ. Они у меня. Теперь нужно доставить их в безопасное место.
Я бреду осторожной и тихой походкой,
И слезы всё время стоят в глазах.
В этом мире, чужом и до боли холодном,
Меня парализует мой вечный страх.