Страница 40 из 195
ГЛАВА 9
Пожалуйста, не говорите никому
КАРЛИ
29 апреля
09:00
Зара такая красивая. У неё приятная улыбка и добрые глаза. Я видела не много женщин, можно сказать, что только маму, но одну из них я помню. Она тоже была доброй. Мне было пять лет; она проходила мимо нашего дома и разрешила мне погладить её щенка. У него была такая мягкая шерсть, а его маленький язычок оставлял мокрые пятна на моей руке. Она сказала, что щенка зовут Макси и что он любит детей. Я больше никогда её не видела.
Когда Зара вошла, она протянула мне халат и спросила, грущу ли я все еще по маме. Я расплакалась и сказала, что скучаю по ней и что я не верила в её смерть, как говорил Илай, но воспоминания твердят мне, что всё это правда. Зара сказала, что Илай не стал бы мне лгать.
Когда она обняла меня, я почувствовала, как часть моей боли и печали уходит. Она долго молчала, просто держала меня, пока я плакала, и почему-то это оказалось именно то, что было нужно.
Пока я сижу на кровати, Зара идет к большому комоду и несколько минут в нем роется. Затем достаёт белый свитер.
— Можешь надеть это, — говорит она. — На улице немного прохладно.
Я киваю и скидываю халат, чтобы переодеться, пока Зара пристально смотрит на меня.
— Карли, милая, ты вообще ешь?
Я качаю головой.
— Отец говорит, что им… а-а, эм… им нравятся маленькие девочки.
— Хм. — Зара подходит ближе и просит меня повернуться. — Что случилось с твоей спиной?
— Меня наказывали. Отец использовал цепь. Он злился, если меня возвращали раньше срока или если мужчина отказывался меня покупать.
Зара вытирает глаза тыльной стороной ладони.
— Надевай это. Я принесу тебе штаны. — Она снова роется в ящике и на этот раз достаёт чёрные спортивные штаны.
— Я никогда не носила штаны, — признаюсь я.
Протягивая их, она говорит:
— Всё в порядке, теперь тебе можно их носить.
Я сажусь на кровать, чтобы натянуть их на ноги. Странно чувствовать, что ноги чем-то закрыты. Когда я встаю, чтобы подтянуть их, Зара указывает на мои бедра.
— Ты сама это сделала?
Я киваю.
— Я думала, они…
— Ты думала, они не станут тебя трогать, если ты будешь в крови?
Я снова киваю, подтягивая штаны. Кажется, Зара меня понимает и я доверяю ей, но мне всё равно страшно.
В тишине я помогаю Заре складывать простыни и одеяла, прибирать комнату. Она ведёт меня на кухню, где теплится камин — там уютно и тепло.
— Расскажи мне о себе, Карли. Что тебе нравится делать?
Я пожимаю плечами.
— Мне ничего не разрешают делать. Кроме чтения и письма – этим я занимаюсь много. Я также учу свою младшую сестру читать и писать. И у меня есть дневник.
— Твой дневник здесь? — спрашивает она.
Я опускаю взгляд, нервничая и опасаясь наказания. Зара протягивает руку и накрывает своей ладонью мою.
— Карли, всё хорошо. Ты можешь мне сказать.
— Он в спальне, под матрасом. Пожалуйста, не говори Илаю, я не хочу, чтобы меня наказывали. Тебя наказывали, когда ты была маленькой?
Зара качает головой, её взгляд падает на пол. На мгновение я задаюсь вопросом, не грустно ли ей.
— Карли, то, что твой отец делал с тобой… Это неправильно. В глубине души ты веришь, что он любит тебя, но это не любовь. Когда кого-то любишь, ты не причиняешь ему боль. Не порешь и не бьёшь цепями. Ты бы поступила так со своей сестрой?
Я яростно трясу головой.
— Никогда, я бы никогда не обидела Кэти. Нет, ни за что. — Слезы сами по себе наворачиваются на глаза. Я всегда буду защищать Кэти.
Зара гладит меня по руке и просит принести дневник. Когда я возвращаюсь на кухню, то протягиваю его ей; она листает страницы и вздыхает.
— Когда ты начала его вести?
— Этот новый, а старые я начала вести, когда мне было восемь.
— И ты пишешь обо всех мужчинах…
Я качаю головой.
— Только о некоторых. Иногда я пишу о Кэти и Тристане, иногда о маме и папе. Ещё я написала несколько стихов, но они не очень.
— Карли, если я покажу тебе фото мужчины, ты сможешь сказать, видела ли ты его раньше?
Я киваю.
— Я помню их всех. Всё то, что я не хотела бы помнить, намертво застряло в голове. Я хочу, чтобы всё это исчезло. Жаль только, что я не помню маму также хорошо. — Я вздыхаю и сцепляю пальцы.
Зара достаёт лист бумаги из папки и показывает мне фотографию мужчины.
— Это Рэнди. Друг моего отца.
Глаза Зары расширяются, она ахает.
— Ты уверена?
— Да. Рэнди покупал меня трижды. Он возил меня в мотель в Саутпорте, он называется «Приют». Он сказал женщине на стойке регистрации, что я его дочь. Мы жили в двенадцатом номере.
— И ты видела его у себя дома?
— Да. Раньше он приходил раз в неделю. Каждый вторник в три часа дня. Я не видела его уже четыре недели. — Я показываю на другой снимок в её папке. — Это наш сосед, Лерой, он приходил к нам домой, чтобы использовать меня в игровой. Его я не видела шесть месяцев.
Зара вздыхает и закрывает папку. Она наклоняется вперёд и берет мои руки в свои.
— Карли, мы с Илаем поможем тебе и Кэти начать совершенно новую жизнь. Тебе больше не придётся делать то, чего ты не хочешь. Ты будешь в безопасности и свободна от отца… и от всех этих мужчин.
Слезы катятся по моим щекам и падают на руки. Я наблюдаю, как они стекают, периодически поглядывая на Зару. Я хочу ей верить, но боюсь, что отец будет в ярости. Я боюсь, что буду слишком сильно по нему скучать и захочу вернуться домой.
Когда к дому подъезжает машина, я впадаю в панику. Зара вскакивает на ноги.
— Всё хорошо. Это Илай, ты здесь в безопасности.
Илай открывает дверь с сестрой на руках. Должно быть, она заснула в фургоне. Я подбегаю и глажу рукой по её тонким, шелковистым золотистым кудрям.
— Кэти, Кэти, ты в порядке?
Илай кладёт её на диван, а Зара укрывает толстым одеялом.
— Она заснула? Или отец дал ей лекарства? — спрашиваю я Илая.
Он выглядит сердито. Когда он отвечает, на его лбу пролегают ещё более глубокие морщины:
— Она была без сознания, когда я её забирал. Твой отец накачал её наркотиками, но заверил меня, что скоро она очнётся.
— Четыре часа, — говорю я Илаю. — Это длится четыре часа. Он всегда дает Кэти наркотики, потому что она кричит, когда ей приходится уходить.
Илай проводит руками по лицу.
— Мы уезжаем в десять, — говорит он Заре. — Ты голодна, Карли? — спрашивает он.
Я киваю.
— Немного. Вы можете приготовить что-нибудь и для Кэти тоже? Думаю, она проголодается, когда проснется.