Страница 29 из 195
— Слава богу, эта убралась, — говорит он. — А где та маленькая блондинка, что была на прошлой неделе?
Я сажусь за кухонный стол и он протягивает мне пиво. — Тоже послал её в жопу. — Делаю глоток. — Как там малявка?
— Я её сломаю, — отвечает он. — Ещё пара недель и она станет папиной хорошей девочкой.
Я морщусь от отвращения.
— Она даже не твоя дочь. Какого черта ты с ней возишься?
— Она держит Карли в узде. Всегда нужны рычаги давления, запомни это, сын.
— Жаль, что она вечно болеет. Мы могли бы зашибать на ней вдвое больше.
Отец пожимает плечами.
— И не говори. Джефф пытается достать лекарства. Что-то не так с её иммунной системой. Дефектная она, вот и всё.
— Она бесполезный кусок дерьма, вот кто она. — Перевожу тему. — Можно мне Карли, когда она вернётся?
К моему удивлению, он не колеблется:
— Валяй. Я уезжаю в Эджвотер, так что тебе придётся занять моё место и за всё отвечать, пока меня нет. Но если я вернусь и увижу на ней хоть одну отметину... — Он вскидывает бровь и усмехается. — Будешь наказан.
В жопу это, он же знает — я не люблю, когда на ней остаются следы. Я буду соблюдать его правила, чего бы это ни стоило. Больше я его член сосать не собираюсь.
— Понял. А что в Эджвотере?
Он открывает еще одну бутылку.
— Рэнди. Этот гребаный дебил попался копам.
— А я гадал, куда он пропал. За что его взяли?
Отец вздыхает и скрещивает руки на груди.
— А ты как думаешь?
Качаю головой. Некоторые из так называемых друзей моего отца — самые жалкие неудачники, которых я когда-либо встречал. Они приходят сюда, чтобы трахнуть Карли, но стоит им её увидеть, как у них стекленеют глаза и они начинают что-то мямлить и нести чушь. Рэнди был хуже всех. Он не мог держать руки при себе. Он заявлялся каждый вторник ровно в три и первые десять минут пялился на Карли так, будто никогда в жизни девчонку не видел. Когда отец наконец разрешал ему дотронуться до неё, он набрасывался на неё как сыпь. Потом забирал её на сутки и привозил на следующий день с довольной рожей. Жалкое зрелище.
— Думаешь, он заговорит? — спрашиваю я.
— Только не после того, как я с ним разберусь, — смеётся он.
Отец меня не любит — я плохая,
А я его не в силах полюбить.
Меж нами пролегла стена глухая,
Он может только грусть во мне будить.