Страница 26 из 195
Я не хочу плакать. Хочу быть храброй, но мне страшно, а папа со мной не разговаривает. Он толкает меня вниз снова и снова, ещё пять раз, пока я не начинаю кричать не переставая.
Когда он вынимает меня из ванны, то заворачивает в толстое тёплое полотенце и крепко прижимает к груди. Я дрожу и плачу, зубы стучат так сильно, что я не могу нормально говорить.
— П-прости, п-папочка.
Большие папины руки крепко прижимают меня к себе.
— Ты папина дочка, Карли. Ты не должна разговаривать с мальчиками… никогда.
— Х-хорошо, п-папочка.
Мне грустно, потому что я хочу снова поговорить с Джейденом, но теперь папа этого никогда не позволит.
Когда я обсыхаю, папа относит меня в свою спальню и говорит, что я могу поспать в его кровати. Позже ночью он тоже ложится, но на нем нет одежды. Он целует меня в щеку и в губы, а затем шепчет:
— Папа не сделает тебе больно, если ты будешь хорошей девочкой.
Его руки блуждают по всему моему телу, меня начинает тошнить, и голова кружится. Интересно, ему тоже так плохо? Думаю, что
, возможно
, именно поэтому он всегда хочет обнимать меня, когда на мне нет одежды.
Вспоминая прошлое, я понимаю, что такое наказание повторялось ещё лишь дважды. В первый раз — когда я помахала Джейдену, сидя на крыльце, пока отец косил траву. Во второй раз отец разрешил мне забрать почту из ящика. Джейден проезжал мимо на своём новом велосипеде. Он остановился, чтобы показать, какой тот красный и блестящий, и даже дал мне позвонить в звонок на руле. И хотя в тот день я не проронила ни слова, отец пришёл в ярость и меня наказали.
После этого я больше никогда не видела Джейдена и прошли месяцы, прежде чем мне снова позволили выйти на улицу.
Илай протягивает руку и берет мою ладонь. Когда я пытаюсь отстраниться, он сжимает её крепче.
— Всё хорошо, Карли, я не причиню тебе вреда.
Он делает шаг вперёд и мои ноги послушно следуют за ним.
Я снова пытаюсь вырвать руку, но он снова отказывается меня отпускать. Я прохожу ровно пятнадцать шагов и замираю рядом с Илаем на краю обрыва, под которым бурлит неистовая река.
По ту сторону реки с самой вершины горы несётся сверкающий поток. Вода падает до самого низа, превращаясь в белую пену. Я никогда не слышала ничего подобного. И страх, терзавший меня мгновения назад, сменяется странным спокойствием. Я завороженно смотрю на водопад, представляя, как он смывает все секреты, ложь и боль моего прошлого.
— Я же говорил, что здесь красиво, — произносит он.
— Он настоящий, — шепчу я.
Илай отвечает:
— Реальнее некуда.
Она лишь плоть, она лишь кровь,
Чтоб жажду утолить.
Пустой бутон, рабыня вновь,
Ей предстоит молить.