Страница 22 из 195
ГЛАВА 4
Монстры под маской
КАРЛИ
28 апреля
8:00 утра
Когда спустя три дня покупатель возвращается, на мне короткая бледно-голубая юбка и белая футболка. Я поправляю лямку рюкзака на плече и обнимаю отца. Он целует меня в щеку, задержавшись на мгновение.
— Помни, Карли: сделай так, чтобы отец мог тобой гордиться и тогда ты всегда будешь моей любимицей.
Я лишь киваю. Меня выводят из дома и усаживают на заднее сиденье фургона. Отец напоминает о правилах, которые я должна соблюдать и о последствиях их нарушения. Когда дверь фургона закрывается, я смотрю, как он возвращается в дом.
Мужчина заводит двигатель и спрашивает:
— Та вторая девчонка, про которую говорил твой отец… она твоя сестра?
— Да, — отвечаю я, надеясь, что он не передумает и не решит забрать ещё и Кэти.
В зеркале заднего вида на меня смотрят темно-карие глаза. Мужчина не улыбается, но и не выглядит раздражённым или злым. В голове мечутся мысли о свободе. А вдруг этот человек добр? А вдруг он отпустит меня?
Глупые надежды
. Они еще никогда не помогали, да к тому же я не могу уйти без Кэти. Без меня она умрет.
После тридцати минут езды в тишине мужчина спрашивает:
— Как тебя зовут?
Я колеблюсь. Я ненавижу своё имя. Ненавижу то, как оно звучит из уст отца и мужчин, которые забирали моё тело и травили душу. Оно напоминает мне о том, кто я. Или
что
я такое.
— Ты там не уснула?
Я кусаю губу и шепчу:
— Карли. Меня зовут Карли.
На глаза наворачиваются слезы и я смахиваю их тыльной стороной ладони.
— Можешь звать меня Илай.
Мы снова едем в тишине. Илай больше не задаёт вопросов, а я не произношу ни слова. Час спустя фургон съезжает на гравийную дорогу и подпрыгивает на кочках, пока мы не добираемся до конца аллеи, обсаженной деревьями. Сквозь лобовое стекло виднеется небольшая бревенчатая хижина, спрятанная среди высоких тонких деревьев с густыми зелеными ветвями.
Илай паркует фургон и выходит. Пока он идёт к хижине, я осматриваюсь.
Первый инстинкт — всегда бежать или спрятаться. Но инстинктов недостаточно, чтобы решиться. Я не знаю, где нахожусь. Это место совсем мне не знакомо. Обычно меня отвозят в город и держат в захудалых отелях или, что ещё хуже, в подвалах. Несколько раз меня возили в огромные роскошные особняки, которые я видела только в журналах и книгах. Самым большим был дом, в котором я жила в пятнадцать лет, когда меня купил человек по имени Рик.
Карли
15 лет
Этот д
ом больше любого, что я видела раньше. Всё в нем сияет чистотой, полы ослепительно белые и устланы пушистыми коврами. Гигантская лестница ведёт на второй этаж, где из огромного окна видна улица.
Мужчина берет меня за руку:
— Будешь называть меня Рик.
Я киваю и Рик ведёт меня наверх, в просторную спальню с вычурной кроватью под красным балдахином.
— Раздевайся и встань у кровати.
Я с
нова киваю и подчиняюсь.
Мне уже всё равно, что я голая. Плевать на их блуждающие по телу взгляды и на улыбки, напоминающие обо всем неправильном, что есть в этом мире. Мне на них плевать. Хотелось бы, чтобы это было единственным, чего они хотят.
Когда я, как было велено, встаю у кровати, Рик подходит и первым же делом кладёт руки мне на грудь.
В прошлом году отец дал мне стопку журналов. Сказал, что я могу читать сколько захочу и должна чему-то из них научиться. Я научилась тому, что я сломлена. Или дефектна. Внутри меня что-то не так.
Я всегда думала, что от прикосновений мужчин и должно тошнить. Но, судя по журналам, я должна получать удовольствие и даже просить ещё. Это не укладыва
лось
в голове. Ни
чего
из того, что я делаю с этими мужчинами, не пр
иносит удовольствия
. Ничто не кажется приятным или хотя бы милым. Всё это отвратительно и вызывает лишь желание вырвать.
Рик больно сжимает мои соски пальцами.
Я в
скрикиваю от боли. Он улыбается и ведёт ладонью вниз к талии, пока пальцы не замирают между ног.
— Ммм… так тебе всего пятнадцать?
Я к
иваю:
— Десять дней назад исполнилось.
Он вводит в меня палец и шумно вдыхает запах моей шеи.
— Со сколькими ты трахалась?
Я с
глатываю ком в горле. Я точно знаю, сколько мужчин у меня было. Но после пятидесяти я перестала считать, сколько раз меня использовали. В моих журналах писали, что у большинства женщин за всю жизнь бывает шесть партнёров. У женщин…
У
взрослых.
Рик вынимает палец и засовывает мне в рот.
Я п
одавляю рвотный рефлекс.
— Сколько? — повторяет он.
— Двадцать девять.
Он издаёт утробный смешок:
— Надо же. А ты и правда папина маленькая шлюшка, да?
Он велит мне лечь на кровать, расстёгивает джинсы и спускает их. Затем снимает рубашку и белье.
Он берет свой член в руку и начинает дёргать.
Я в
сегда гадала, зачем мужчины это делают. Мой брат делает так постоянно. Говорит, что ему это нравится, когда он наблюдает за мной в ванне. Иногда он велит мне делать это за него; говорит, что мои руки меньше и мягче, что я должна это делать, потому что люблю его. Так же, как люблю отца и младшую сестру.
Я ненавижу это, но он всегда даёт что-то взамен — пусть даже просто еду и питье или обещание не трогать Кэти. Мне ни разу не хотелось касаться собственного тела. От одной мысли об этом становится тошно.
Голос Рика возвращает в реальность. Он раздвигает мне ноги и начинает двигаться, издавая странные, ужасные хрипы, прежде чем я чувствую боль и жжение от того, что он входит в меня.
Я з
акрываю глаза, как всегда, и представляю, что я где-то далеко-далеко. Там, где никто не может меня коснуться, увидеть или заговорить со мной. Там, где меня вообще не существует.
Когда Рик велит перевернуться и встать на четвереньки, я не колеблюсь. И снова притворяюсь, что я в другом месте, пока он пользуется моим телом, а из глаз текут слезы. Боль не утихает. Она длится ещё долго после того, как Рик заканчивает. Даже когда я стою в душе, смывая кровь и пытаясь очиститься, боль не уходит — у мен
я
словно нож проворачивают внутри.
Когда я выхожу из душа, Рик говорит, что я должна голой
принес
ти
ему пиво и пачку чипсов из кухни. Когда я возвращаюсь, он сидит на кровати и смотрит порнофильм.
Затем х
лопает по матрасу между раздвинутых ног:
— Иди сюда
и
отсоси мне, малышка.