Страница 21 из 195
Держа руки за спиной, я обхватываю запястье пальцами, проверяя, смыкаются ли большой и указательный. Затем повторяю то же самое на другом запястье. Всё по-прежнему.
Я о
пускаю взгляд, чтобы убедиться, что живот не выпирает. Тоже без изменений.
Отец подходит и поддевает пальцем мой подбородок.
— Смотри прямо, — напоминает он.
Я к
оротко киваю.
— Тридцать пять, — предлагает мужчина.
Отец качает головой:
— Не за двадцать четыре часа. Мои девочки стоят шестьдесят. Ты получаешь выгодную сделку.
Мужчина подходит ближе и протягивает руку.
Я не
смею пошевелить ни единым мускулом. Ни когда его ладонь касается моей груди. Ни когда пальцы скользят вниз по талии и замирают между ног. И ни когда он наклоняется к самому уху:
— Трахаться умеешь, деточка?
Я с
глатываю ком в горле, моля тошноту не вырваться наружу.
Я н
е отвечаю. По телу пробегает дрожь, покалывая позвоночник. Когда кожа покрывается мурашками, мне остается лишь не
д
еяться, что он не заметит.
Я быстро п
оджимаю пальцы ног и снова сглатываю тяжёлый ком.
Последний клиент тоже сказал, что не хочет меня. Отец был в бешенстве и заявил, что я должна стараться
выглядеть как маленькая девочка.
— Она сделает всё, что попросишь, — заверяет его отец.
Мужчина чешет подбородок.
— Ладно. — После долгого молчания он открывает портфель. — Дам сорок тысяч за двадцать четыре часа.
— По рукам, — отвечает отец.
Когда мужчина откашливается и протягивает ко мне руку, я возвращаюсь в реальность. Мысли мечутся в голове. Мысли о том, как я буду раздавлена под телом этого человека, захлёбываясь слезами. Мысли о крови, боли и обжигающем душе с незнакомцами посреди ночи.
Отец не даёт ему коснуться меня.
— Нет, — предостерегает он. — Сначала оплата.
Тот кивает:
— Хорошо. Пятьдесят за двадцать четыре часа.
Из горла отца вырывается низкое рычание. Глаза темнеют, губы сжимаются в узкую линию.
— Восемьдесят. Она опытная. Сделает всё, что пожелаешь. — Шагнув ко мне, он продолжает: — Я обучал ее сам. Нет ничего, на что бы она не пошла.
— Она травмирована. По всему телу синяки и шрамы. Пятьдесят — или ничего.
Этот человек непреклонен, а я удивляюсь, почему отец до сих пор не выставил его вон. Обычно он не бывает настолько отчаянным в попытках продать меня.
Я стою неподвижно, наблюдая, как меняются их лица, пока они спорят. Отец настаивает, что я стою больше пятидесяти тысяч долларов. Другой твердит, что я истощена и нуждаюсь в медицинской помощи.
Спустя десять минут они приходят к соглашению.
Я бросаю взгляд на настенные часы.
8:01 утра.
Меня купил безымянный мужчина за шестьдесят тысяч долларов.
Мой шёпот пуст, в нём не найти ответа,
А сердце жаждет смерти, словно сна.
В чужих постелях полночь без рассвета —
Их демонов питаю я сполна.