Страница 19 из 195
ГЛАВА 3
Стоимость
КАРЛИ
25 апреля
6:00 утра
Тёплая вода едва покрывает дно ванны. Вытягиваю ноги, разгоняя воду по коленям и бёдрам, затем провожу куском мыла по рукам и плечам. Хорошо, что отец запретил пользоваться душем — вряд ли удалось бы устоять на ногах.
Каждое движение отзывается острой болью в позвоночнике. На вдохе боль проникает в грудь, давит и напоминает: я всё ещё жива. Пока что. Отец извинился — впервые в жизни — за то, что наказал так сурово. Он приготовил на завтрак блинчики с клубникой и мороженым, и даже разрешил посидеть под большим деревом на заднем дворе с книгой. Целый день меня никто не трогал.
Несколько часов я мучилась вопросом: неужели он всё ещё злится и я ему больше не нужна? Но вскоре тревога сменилась облегчением. Отец сказал, что если я буду вести себя так же, как в детстве, он перестанет трогать Кэти.
В моем ответе не было ни тени сомнения. Ни на миг я не задумалась о том, что придётся вытерпеть или от чего отказаться ради безопасности сестры.
Чего бы ни пожелал отец, я отдам это добровольно. Стану той маленькой девочкой, которая ему так нужна. Совсем как раньше.
Карли
11 лет
Кэти сидит в спальне на кровати и читает книгу. Я так рада её видеть, что подбегаю и крепко обнимаю. Интересно, неужели Кэти и есть тот сюрприз, о котором говорил отец? Спрашиваю, всё ли с ней в порядке. Она отвечает, что немного хочет спать — папа дал ей те особенные синие леденцы (теперь-то я знаю, что это снотворное).
Жаль, что она постоянно спит. Я скучаю по сестре.
Надев симпатичную розовую ночнушку, я провожу ладонями по ткани. Она стала короче, ведь с восьми лет я выросла на целых три сантиметра, но мне всё равно: дома тепло и уютно.
Дверь открывается
и
входит отец с большой коричневой коробкой. Кэти вскакивает с кровати и вытягивается в струнку, спрятав руки за спину. Она боится нашего отца. Раньше она даже говорила, что не любит его, но теперь редко решается произносить такое вслух: в прошлый раз её наказали и на три дня заперли в подвале.
Тогда мне было грустно, но папа подарил много новой одежды и книг, и даже разрешил посмотреть по телевизору фильм про принцессу, которая влюбилась в прекрасного принца. После этого я снова стала счастливой. Когда-нибудь и я хочу найти своего прекрасного принца.
Отец ставит коробку на пол и велит открыть её. Внутри — горы книг.
— Это старые учебники Тристана. И ещё кое-что, что я купил для тебя. Директор Чэмберсон тоже передал несколько рабочих тетрадей. Можешь учиться сама и обучать сестру.
Улыбка выходит такой широкой, что щекам становится больно.
Я вс
какиваю и обхватываю отца за шею. Он опускается на колени и проводит руками по попке, целует и говорит, что любит меня больше всех.
— Кэти, сегодня ты остаёшься здесь, — произносит отец.
Не могу поверить своему счастью. Это лучший вечер в жизни.
— Спасибо, папочка.
Он притягивает меня ближе, гладит по волосам, а другая рука скользит между ног.
— Ты — папина любимица, Карли. Сегодня ты будешь спать в моей постели.
От тошноты в животе всё переворачивается, а тело становится ватным и дрожит. Но я не позволяю папочке увидеть лицо — прижимаюсь к его плечу, чтобы не заплакать и не разозлить его. Хочется, чтобы он поскорее ушёл
, потому что
рвота подступает к самому горлу, а мне нельзя попадать под наказание. Кажется, «лучшего в жизни вечера» не будет.
Дверь в ванную со скрипом открывается, вырывая из мыслей. В воздухе разливается холод и кожа покрывается мелкими мурашками.
На цыпочках входит Кэти. Подойдя к ванне, она заглядывает внутрь.
— Всё еще болит?
Её светлые кудряшки висят безжизненными прядями, а фиолетовый синяк на щеке говорит о том, что её снова наказали. Хоть бы она не была такой упрямой…
Я смахиваю воду с руки и заправляю прядь ей за ухо.
— Тебе нельзя здесь находиться. Если он поймает тебя, то накажет.
Она запускает руку в карман розовых штанов и достаёт маленький батончик шоколада. Я громко ахаю:
— Кэти, где ты это взяла?
Она пожимает плечами и опускает взгляд.
— На кухне, — бормочет она. — Тень проголодалась.
Я тяжело вздыхаю, проклиная голос в её голове, но следом накатывает волна вины. Возможно, она выдумала этого воображаемого друга, чтобы не чувствовать себя такой одинокой и напуганной.
— Не двигайся, — предупреждаю я.
Она кивает и сжимает кулак вокруг блестящей синей обёртки, словно это её единственная ниточка к жизни. Сестра не сводит с меня глаз, пока я споласкиваю волосы и вынимаю пробку. Когда я поворачиваюсь спиной, чтобы взять полотенце с вешалки, она вскрикивает. Набрасываю полотенце на плечи, выхожу из ванны и смотрю на младшую сестру.
В свои двенадцать лет она вынесла слишком много. Лицо осунулось, а тёмные круги под глазами скрывают ту красоту и невинность, которыми она когда-то обладала. Она истощена, недоедает и постоянно болеет. Я всегда надеялась, что если буду делать всё, что велят, Кэти не тронут. Но это не сработало. Остаётся лишь верить, что на этот раз отец сдержит своё слово и отныне будет использовать только меня.
Она идёт за мной к кровати и садится, скрестив ноги. Я забираю шоколадку из её рук и вскрываю обёртку. Затем сворачиваю фантик в комок туалетной бумаги и спускаю в унитаз.
— Ты тоже съешь кусочек. Тебе станет лучше, — шепчет она.
Я откусываю крошечный край и отдаю ей обратно.
— Вкусно. А теперь быстро доедай и уходи.
Её губа дрожит.
— Я хочу остаться с тобой. Пожалуйста, Карли.
На глаза наворачиваются слезы и я смахиваю их тыльной стороной ладони. А затем плотно прижимаю полотенце к груди, беру Кэти за руку и веду к двери. Она не сопротивляется. Она знает так же хорошо, как и я, что ей нельзя здесь находиться.
Открыв дверь, я притягиваю Кэти к себе и в ужасе пячусь.
Тёмные волосы отца всклокочены и торчат в разные стороны. Густые брови сходятся у переносицы, он стискивает челюсти и шумно выдыхает через нос.
Под ногой разливается тепло — Кэти тихо всхлипывает. Я опускаю взгляд и вижу, что её розовые штаны промокли насквозь. Сестра вцепляется в руку, вонзая крошечные ногти мне в кожу.
Отец яростно смотрит на Кэти.
— Какого черта ты тут делаешь, мелкая дрянь?
Гнев закипает, его лицо багровеет и прежде чем я успеваю моргнуть, он швыряет меня на кровать, а Кэти отлетает назад и падает на пол, разрыдавшись.
Он вырывает полотенце из рук и угрожающе тычет в меня пальцем: