Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 183 из 195

— Хорошо, папочка. — Эбби спрыгивает с его колен и бежит обратно к Джейкобу, всё ещё пища своей резиновой уткой.

Ксавьер усаживает меня к себе на колени и обнимает за талию. Он целует меня в шею.

— Милая, это письмо из тюрьмы Эджвотер. Хочешь прочесть?

Тяжёлый груз оседает в моей груди.

Нет. Да. Нет.

Я не могу решить. Я оборачиваюсь и вижу, как играют близнецы, их смех наполняет дом.

— Я прочту, — быстро говорю я.

Я достаю письмо из конверта.

Уважаемая мисс Фокс,

С сожалением вынужден сообщить вам, что ваш брат, Тристан Роберт Браун, был найден мёртвым в понедельник, 9 сентября. Пожалуйста, примите наши искренние соболезнования и будьте уверены, что мы проведём тщательное расследование по данному факту.

С уважением,

К. Тредфолл.

Я убираю письмо обратно в конверт. Мимолётный укол скорби проходит, быстро сменяясь облегчением и всеобъемлющим чувством свободы. Ксавьер хранит молчание, пролистывая оставшуюся почту и останавливаясь только тогда, когда доходит до одной из газет.

Он поднимает её.

— Кто это, папочка? — спрашивает Джейкоб, указывая на мужчину на первой полосе.

— Плохой человек, — говорю я ему. — Полиция поймала его и посадила в тюрьму, чтобы он больше никому не мог причинить вреда.

— Все плохие люди уйдут, Мама?

Я киваю.

— Все до единого.

Он снова опускается на пол и принимается болтать с Эбби.

На первой полосе газеты напечатана фотография Тристана. Это снимок, который полиция, должно быть, сделала при его аресте. Рядом с ним, изображением поменьше, показана сама тюрьма Эджвотер.

— Твою мать, — тихо бормочет Ксавьер.

Я пристально смотрю на фотографию своего брата-близнеца. Я всегда верила, что у него была идеальная жизнь, а теперь понимаю, что он был настолько сломлен, что потерял всякую каплю человечности. Печаль закручивается в моём сердце, когда ко мне приходит осознание того, какому насилию мой отец, должно быть, подвергал Тристана, чтобы превратить его в монстра.

С тяжёлым вздохом я принимаюсь читать газетный репортаж.

Вторник, 17 сентября

Осуждённый педофил и лидер «Либертина» — одной из крупнейших сетей по торговле детьми в нашей стране, Тристан Роберт Браун, был найден мёртвым в душевой кабине тюрьмы Эджвотер. Ужасную находку обнаружил тюремный надзиратель, когда Браун не вернулся в свою камеру. Источники внутри тюрьмы сообщают, что Браун лежал в луже собственной крови, в его прямую кишку было вставлено более трёх самодельных орудий, а вокруг горла был обмотан электрический шнур. Другой источник утверждает, что в ходе нападения Брауну удалили гениталии и насильно затолкали их в глотку преступника, известного как «Монстр».

По заявлению полиции, преступники вроде Брауна часто становятся мишенью для других заключённых из-за характера их злодеяний.

Источник, близкий к семье, сообщил, что Браун в детстве подвергался сексуальному насилию и был вынужден сопровождать своего отца, Роберта Брауна, в подпольное общество «Либертина», где девочек в возрасте от пяти лет покупали и продавали для утех.

С момента своего заключения Браун признался как минимум в двух убийствах. Одно произошло, когда ему было четырнадцать, а последнее — за неделю до его громкого ареста, попавшего в заголовки газет по всему миру.

Командор Каллум Брейди, основатель фонда «Невинные Сердца», отказался от интервью, но добавил, что потрясён и глубоко уязвлён тем, что более пятидесяти известных общественных деятелей из различных общин были связаны с «Либертином».

Лица, которые были арестованы и взяты под стражу, были названы полицией Харрисвилла; среди них оказался директор Деррик Чэмберсон и четверо преподавателей из средней школы Харрисвилла, где Браун на протяжении почти 6 лет считался звёздным учеником.

Бывший ученик школы Люк Гэллани, считавшийся одним из ближайших друзей Брауна, также был арестован, ему предъявлены обвинения, и в настоящее время он отбывает срок в тюрьме Эджвотер, где в целях собственной безопасности переведён в одиночную камеру. Среди других имён в списке значатся офицер полиции Рэндалл Истлейк, который также был убит в тюрьме, а также доктор Джеффри Нортмэнди и сотрудники службы по делам детей Линкольн Мартинеска и Ретт Седойя.

— Боже мой. — Эти слова буквально врезались в мой разум. — Неужели люди хотят читать подобное? — произношу я, скорее обращаясь к самой себе.

— Должно быть, хотят. Газеты вечно забиты этой гнилью, вот почему я их не читаю. Они годятся только для растопки камина, больше ни на что. — Ксавьер прижимается губами к моей шее. — Теперь они все мертвы, навсегда. И тебе больше никогда не придётся беспокоиться о своём брате.

— Но... Неужели люди способны на такое? — я прижимаю руку к груди. — Это так... шокирует.

Он согласно кивает.

— Я выброшу её, малышка. Ты не против?

— Да. Я... Полагаю, я... я знала, что в мире есть зло, но это... — Я тру лоб. — Я чувствую облегчение от того, что его больше нет, а когда читала письмо, я догадывалась, что всё этим и кончится. Но услышать, что они с ним сделали... Что за человек способен на такое?

— Преступники. Убийцы. Те люди, которые презирают любого, кто причиняет вред детям. Но также и те, кому самое место в тюрьме на очень, очень долгий срок. — Ксавьер поднимается и усаживает меня к себе на колени, обнимая за талию. — В мире полно искалеченных людей, милая.

— Я знаю.

Чем больше я думаю об этом, тем сильнее мне хочется остаться здесь, в этом доме, навсегда, чтобы уродство общества не могло до нас добраться. Где мои дети в безопасности, где жизнь проста и прекрасна, где всё имеет смысл.

Пока я сижу в объятиях Ксавьера, я вспоминаю о конверте, который лежит в нашей спальне. О том, что от настоящего отца Кэти. Я так долго откладывала его. Время всегда казалось неподходящим, а я никогда не чувствовала, что мне действительно нужно знать, что внутри.

Но время пришло.

— Ксав, думаю, теперь я хочу прочесть то письмо.

Он убирает мои волосы назад и массирует мне плечи.

— Ты уверена?

— Думаю, да. Пожалуй, я прочту немного, а если станет слишком тяжело, я просто уберу его обратно.

Он целует меня в щёку, прежде чем я встаю, давая ему подняться. Пока он идёт в спальню за письмом, я сижу и наблюдаю за тем, как играют мои дети. Мимолётные моменты, когда я тревожилась об их отношениях, остались в прошлом. Они яростно защищают друг друга, а тайный язык, на котором они общаются, наполняет моё сердце счастьем.